Устроились мы почти сразу же: жизнь вошла в постоянную колею, и про Родди больше никто не упоминал. Я был счастлив, – по крайней мере, мне так кажется. Каждый день после завтрака, как только я вливал в себя достаточно кофе, чтобы открыть глаза, Максвелл Хайд давал мне уроки магии. Это было здорово. Я был действительно счастлив, что меня наконец-то учат магии, даже несмотря на то что по большей части это сводилось к зазубриванию правил. Я предполагал, что без правил не обойтись, иначе бы магия просто не действовала, но после того короткого разговора с Романовым я невольно подозревал, что все куда сложнее, что правила относятся только к малой части, и когда я узнаю достаточно много, то пойму, что они распространяются далеко не на все.
Но я все же старался выучить правила. И вот странное дело: некоторые вещи я мог сделать буквально левой задней ногой, а некоторые, казалось, у меня не получатся никогда в жизни. И никакой середины: ничего такого, что я мог бы сделать, но с трудом, как следует постаравшись. И с теорией то же самое: часть вещей была мне очевидна, а другие просто не укладывались у меня в голове, и все. На остальную часть дня Максвелл Хайд задавал мне упражнения по теории, а сам уходил к себе в кабинет и стучал на своем странном ноутбуке: писал новый детектив. Очень знакомо. Мой папа тоже так делает.
Я сидел, грыз местный аналог шариковой ручки и искренне завидовал Тоби. У них в школе наступили каникулы, и я слышал, как он играет на улице с другими пацанами. Дома он держался тише мыши, но на улице его было слышно за милю. Он возвращался вспотевший и смеющийся, а я после этих теоретических занятий чувствовал себя так, словно сунул голову в Дорину кофемолку.
Погода становилась все жарче и жарче, что отнюдь не способствовало занятиям. Возникла и другая проблема, так что я уже начал задумываться, не сумасшедший ли я, как и Дора.
– Это уже становится настоящей засухой! – говорил Максвелл Хайд, который тревожился из-за своих драгоценных георгинов. – Надеюсь, Дэниел соображает, что делает. Конечно, был смысл в том, чтобы устроить хорошую погоду для встречи короля с Пендрагоном, но если Дэниел не ликвидирует ее в ближайшее время, мне придется с ним поговорить.
Я с большим интересом узнал, что Дэниел – сын Максвелла Хайда и отец Родди. Похоже, у этого семейства магия в крови.
Как бы то ни было, вскоре сделалось так жарко и сухо, что улицы буквально плавились от солнца. Дора решила оказать отцу услугу и полить для него сад. Она достала шланг и развернула его. Я видел в окно, как она стояла, направив шланг на клумбу, и что-то бормотала себе под нос. Но вода не лилась, потому что она забыла подсоединить шланг к крану. Пришел с улицы Тоби, потихоньку подсоединил шланг и открыл кран. Вода хлынула прямо на Дорины туфли, немало ее напугав.
Такое бывало часто. Тоби все время потихоньку исправлял ошибки своей ненормальной матери.
К тому времени моя другая проблема уже доставала меня всерьез. Я постоянно видел вокруг себя этих прозрачных существ, парящих в воздухе. Они были самых разных форм. Причем казалось, будто тонким и длинным жара не по вкусу и они прячутся в доме, где попрохладнее. Они летали по спальне, пока я работал. Они были еле видны, но каждый раз, как я приглядывался, их становилось все больше и больше. А те, что покруглее, похоже, как раз наоборот, любили жару. Они стайками сидели на дороге, плавно покачиваясь, точно люди, нежащиеся в бассейне. Существа более причудливой формы, казалось, повсюду сопровождали Дору. С ними-то она и разговаривала, когда бормотала себе под нос.
Я не решался упоминать о них, пока наконец однажды утром Максвелл Хайд не попытался снова научить меня возжигать колдовской огонек.
– Медленно, – говорил он. – Спокойно. Представь себе, как энергия в твоей груди наполняет твои руки светом.
Я почти сделал это. У меня почти получилось. Но тут вперевалочку подлетело одно из этих прозрачных существ и уселось мне на ладони вместо огонька. Я увидел, что и остальные собрались ко мне со всех концов комнаты. Я попытался стряхнуть эту тварь.
– Брысь! – сказал я, хлопая в ладоши. – Иди отсюда!
И тут же почувствовал, что покраснел, как вчерашний свекольник.
– Я… я… я…
– Ничего, все нормально, – сказал Максвелл Хайд, спокойно улыбаясь. – Незримый народец всегда тянет на магию. Не обращай на них внимания.
– У нас на Земле их нет! – объяснил я.
– Еще как есть, – возразил он. – Я их там все время вижу, а вот здесь, на Блаженных, нет. Видимо, так оно устроено. Продолжаем.
Я попытался продолжать, но к тому времени снова потерял это ощущение. И еще, возможно, я был слишком занят тем, что смотрел на этих летучих созданий с облегчением, и это мешало сосредоточиться. Наконец я не удержался и спросил:
– А почему они так любят Дору?
