– Точно тебе говорю. Не просто трахнуть хочет, а серьезно втрескался. Я в таких вещах шарю, – не унималась Маха. – На твоем месте я бы вообще расслабилась. Влюбленный следак тебя быстрее самого классного адвоката вытащит. Ты только дай ему хоть раз. У него вообще башку снесет.
– Заткнись и отстань от меня, – сквозь зубы процедила Дарья.
– Чего ты там шипишь, как гадюка? – хохотнула сокамерница. – Неприятно, что ли, что следак на тебя слюни пускает?
Дарья, только собиравшаяся лечь, вдруг всклочила и изо всех сил ударила Машу по лицу. Та, взвизгнув, ошарашенно попятилась.
– Во ты мегера! – выдохнула она. – Видать, не зря тебя сюда упрятали. Шизанутая. По тебе психушка плачет.
Дарью взбесило то, что эта отвратительная пародия на женщину смеет упоминать Льва в подобном контексте, и вообще думать о нем. Но когда, выплеснув всю накопившуюся злость, стала размышлять над ее словами о том, что Каплин влюблен, так тепло на душе стало! Уже давно она не испытывала подобных ощущений.
Буквально в течение пары дней в прессе, а, следовательно, и высшем руководстве пенитенциарной службы поднялась знатная шумиха. Как только пострадавший узнал, что изувечившая его дама – действительно супруга депутата Доронина, все претензии к ней тут же отпали. Инцидент хотели замять и всем, кто был в курсе, надлежало держать языки за зубами. Но Сергею Гречко не повезло, потому что за это дело взялся Каплин. Замначальника СИЗО мало того, что со скандалом уволили, так еще и уголовное дело завели. Женщин, пострадавших от его произвола набралось около десятка. Одна даже забеременела и родила ребенка.
– Лева, ты, что, не знал? Женщин в СИЗО насиловали всегда. Да и мужчин, случается… Прискорбно признавать, но это так, – заместитель прокурора города Евгений Константинович Гущин сокрушенно покачал головой. – Женщину, помещенную за решетку, насилуют безнаказанно, потому что знают – она не будет жаловаться. А если даже и будет, то доказать ничего не сможет. Вот этим и пользуются надзиратели, принуждая ублажать различных авторитетов, высокопоставленных друзей, полезных чиновников. Но поймать мы никого на этом не могли. Жертвы молчат.
– Молчат? Или просто никто не хотел слушать? – уточнил холодно Каплин.
– И это тоже. Если бы не случай с Лисневской, так бы и продолжалось, уверяю тебя…
– Страшно все это, – Лев Гаврилович встал, прошел по кабинету, уставленному дорогой мебелью натурального дерева, и задержался возле окна. – По сути, они считают, что могут делать с заключенными что угодно.
Был уже поздний вечер. Свет от фонарей и витрин, обычно украшавший город, сейчас выглядел зловеще. Улица перед зданием следственного комитета оказалась совершенно пуста. Шел дождь. Его тихое журчание было слышно в почти абсолютной тишине.
– Это всех тюрем касается, – кивнул чиновник. – Превратили СИЗО и колонии в публичные дома… Какую хочешь женщину, такую и бери… А что они могут? Я имею в виду заключенных. Против слов мошенниц, воровок и убийц всегда будут слова солидных людей в погонах.
Каплин невольно сжал кулаки. Жутко было подумать, что могло случиться с Дарьей.
– Даже смерть заключенной по причине избиений и издевательств вряд ли подвигла бы руководство пенитенциарной службы на какие-то действия. Отделались бы отпиской: «Служебным расследованием указанные факты не подтвердились». Запомни, Лева, везде руководство покрывает своих.
– Надеюсь, это дело дойдет до суда, – процедил следователь.
– Теперь, думаю, дойдет. Тут уж скандал замять им не удастся. Ты постарался. Мало кто решился бы идти против такого человека, как Гречко. Это ж какое разоблачение… А этот гад многих за собой потянет, помяни мои слова. Так что шумиха еще большая поднимется.
Гущин налил себе минералки, сделал глоток, и добавил:
– Кстати, твои смелость, напористость и принципиальность делают тебе честь. С таким набором качеств ты либо достигнешь самых высот, либо тебя сожрут с потрохами.
Глава
XVI
