В офисе хозяйки автосалона было пусто и тихо. Когда следователь появился в дверях, секретарша смотрела на компьютере какой-то фильм, помешивая ложечкой кофе, судя по запаху, с корицей. При виде Каплина она все же сподобилась поставить кино на паузу.
– Здравствуйте. Дарьи Александровны нет на месте.
Аромат хорошего дорого напитка невольно будоражил рецепторы и вызывал чувство удовольствия. Следователь с досадой подумал, что все, связанное с Лисневской, кажется ему изысканным, уютным и каким-то родным. Даже дом ее мужа. А так не должно быть.
– Я знаю, – он развернул перед ней удостоверение. – Капитан следственного комитета Каплин. У меня к вам несколько вопросов.
На лице девушки промелькнуло выражение испуга.
– А я ничего не знаю… Ее арестовали на прошлой неделе… – растерянно залепетала она.
– Как вас зовут? – перебил Лев Гаврилович.
– Настя. Гм, то есть Анастасия Андреевна.
Тоненькая брюнетка зарделась под прямым суровым взглядом синих глаз.
– Анастасия, скажите, кто сейчас занимается делами салона?
– Вадим Борисович. Он как вернулся в город, сразу сюда заехал, просмотрел всю документацию. Взял у меня пароли от рабочей почты и сейфа…
– Зачем?
– Не знаю. Что-то искал, забрал часть документов из сейфа и шкафов. Это вам лучше у него самого спросить.
– Спрошу. И еще. Часто ли ваша начальница не приезжает на работу по причине плохого самочувствия?
– Да не часто. Ну, бывает, что не приедет. Или приедет, побудет полдня и уезжает. Как все руководители. А именно чтоб по причине плохого самочувствия… Пару раз бывало, что просила таблетку обезболивающего.
– Я почему спрашиваю… В пятницу, двадцать второго февраля, она была на работе?
– Не помню. А, это когда она позвонила и сказала, что заболела? Нет, не заезжала. Говорила, что побудет дома.
– Ясно, спасибо.
В общем-то, слова секретарши не противоречили показаниям самой Дарьи. Осталось побеседовать с Дорониным-старшим.
Трубку тот упорно не поднимал, поэтому Каплин решил наведаться к депутату без предупреждения. Однако визит к Вадиму Борисовичу Доронину выдался довольно странным. Подходя к уже знакомому дому, расположенному в коттеджном поселке, Лев Гаврилович издалека услышал шум.
– Это из-за тебя она там! Тварь ты! Ничего человеческого в тебе не осталось, – кричала хорошо одетая женщина лет пятидесяти пяти.
Она стояла за воротами, хотя те были открыты нараспашку.
– Еще собак на меня спусти. Скотина.
– Добрый день, я следователь. Почему вы кричите?
– А вам какое дело? Сами разберемся. А… Так это вы…
– Что я?
– Да ничего! Такой же козел, как этот!
– Пожалуйста, без оскорблений! Вы кто?
– Я – теща этого урода.
– Вы – мать Дарьи?
– Ну да! А вы, как я поняла, тот, кто мою дочь упек в тюрьму. Бедная девочка! Она ж как цветок росла! Только музыка, дом – и все! А потом замуж за этого эгоиста вышла, – дама мотнула головой в сторону ворот, после чего продолжила свой монолог, адресованный Доронину. – Я тебе тут митинг устрою, имей в виду! И под прокуратурой тоже! Так что и вы готовьтесь! Я свою Дашеньку в обиду не дам! Журналистов соберу, опозорю тебя на весь город!
Самого депутата нигде видно не было. Как и его охранников. Каплин внимательнее присмотрелся к этой высокой светловолосой женщине с модной короткой стрижкой.
– Елена Викторовна? – не очень уверенно спросил он.
Та, в свою очередь, тоже поглядела на него в упор.
– Лева? Ты, что ли? – боевой запал блондинки улетучился, и она растерянно хлопала глазами.
Кого-кого, а свою преподавательницу по праву, когда-то валившую его на экзаменах, Каплин никак не ожидал узнать в матери Лисневской.
… Неожиданно открывшиеся детали вынудили следователя отправиться в СИЗО. По крайней мере, Каплин именно этим оправдал свою внеплановую поездку в данное учреждение. Признать, что его туда тянуло нечто иное, даже сам себе бы не решился.
Лисневская от чего-то была в приподнятом настроении. Во всяком случае, явно не страдала – это немного успокаивало. На самом деле ему было невдомек, что их встречи и ее не оставляют спокойной.
– Добрый день, Дарья Александровна, – Каплин вопреки обыкновению при появлении обвиняемой тут же отложил в сторону ручку.
– Здравствуйте, гражданин начальник, – ответила она и опустилась на скамью напротив.
Одета Лисневская была в облегающие джинсы и тонкий шерстяной джемпер нежно-розового цвета, очень шедший к ее внешности. Даже в тюрьме она оставалась красивой, стильной женщиной.
– Как ваши дела?
– Какие у меня могут быть дела? Тяну лямку на кичмане, скоро песни блатные выучу, буду петь. Как там… «Хоп, мусорок, не шей мне срок»22…
Голос у Дарья на самом деле оказался чудесный. А вот песня заставила поморщиться. Откуда она такое знает? Вроде соседку старался подобрать не из самых отпетых гопниц.
– Хватит ерничать, вам это не идет, – оборвал ее Лев Гаврилович чуть грубее, чем сам того желал.
Но Дарья не придала этому значения. Ей нравились их пикировки.
– Я посидела у себя в келье, подумала и решила, что больше так не буду, – объявила она преувеличенно бодро.
– Как «так»? – непонимающе поглядел на нее следователь.
– Вы совсем шуток не понимаете. Скучно с вами.
