В нескольких комнатах имелись камины, которых Мила насчитывала шесть. Один ей особенно понравился – его портал был полностью деревянный, с фризами – декоративными композициями в виде крупных цветов и листьев.
Но, по словам их экскурсовода, была попытка заменить печное отопление в усадьбе паровым, и в подвале дома даже сохранился котел. Однако успели это отопление запустить во время обитания тут графа Волговоского или нет – доподлинно не известно. Конечно, в советское время дом отапливался паром, а камины являлись скорее элементом декора.
В некоторые помещения им не удалось попасть. Михаил предупредил, что там провален пол или есть угроза обрушения. Поэтому комнаты закрыты.
В бальной зале с балконом для музыкантов обнаружилась почти не тронутая временем и людьми фреска, изображавшая бегущую по полю девочку. Судя по надписи с красивыми завитками, выполнена она была в 1916 году.
– Считается, что это дочь хозяина, графа Волговского. Она то ли погибла в масштабном пожаре тысяча девятьсот семнадцатого года, который чудом не уничтожил усадьбу, то ли замерзла в лесу. Это был январь, стояли сильные морозы. Ходит поверье, что и сейчас можно возле дома или внутри него встретить маленькую девочку с белокурыми волосами, – рассказывал Михаил.
Фамилия Волговских была прочно связана с Рязанской губернией. А их усадьбу Миша считал одной из самых интересных, хоть и малоизвестных достопримечательностей этого края.
Основателем рода являлся польский помещик Казимир Васильевич Волговский. Он купил здесь землю в семидесятых годах XIX столетия. После того, как был возведен дом, помещик перевез сюда семью. На службе у русского царя Казимир Васильевич достиг серьезных успехов и был удостоен графского титула.
После смерти Волговского имением управляла сначала его вдова, а потом сын Алексей. Он тоже посвятил себя воинской службе. Принимал участие в Первой мировой войне, даже проявил героизм в боях, за что был отмечен высокими наградами.
– Граф Волговский был одним из сторонников Николая Второго и помог раскрыть заговор великих князей против царя, – говорил Михаил. – За это ему, якобы, и отомстили враги государя поджогом усадьбы, и другими проблемами, вынудившими графа, в конце концов, покинуть страну. Некоторые считают, что и дочь его они похитили. Что-то вроде Заговора Высокомерных во Франции. Только тогда дворяне хотели свергнуть Мазарини. А тут – царя.
Мила поглядела на Олега. Мистика какая-то! Опять это название – «Заговор Высокомерных». Провидение будто намекает на что-то и желает их направить. Но куда?
– После пожара дом отремонтировали, но Волговский в нем больше не жил, – продолжал свое повествование Михаил. – До шестидесятых годов здесь размещался поселковый совет, потом пансионат. А с девяностых здание пустовало и постепенно приходило в упадок. Когда мы разбирали вещи на чердаке и в подвале, то нашли портрет Алексея Волговского. Показать?
Мила кивнула.
Как выяснилось, портрет все это время был буквально у них под носом – на стене в одной из комнат. Но завешанный отрезом темной ткани, дабы не пылился, он был плохо различим в полумраке. Когда Михаил снял ткань и отодвинул тяжелый занавес на окне, чтобы впустить в комнату больше света, супруги подошли ближе к картине. Портрет представлял собой большое полотно, примерно полметра на метр, обрамленное громоздкой рамой. Граф на нем был изображен в парадной военной форме и при орденах. Несмотря на это, на военного он походил мало. Скорее это был молодой пижон с дерзким взглядом.
– Гляди, – Олег мотнул подбородком в сторону портрета, и Мила присмотрелась внимательнее.
А ведь среди наград графа был Императорский орден Святого апостола Андрея Первозванного! И сам орден, и орденский знак в виде двуглавого орла на широкой голубой ленте.
Мила на всякий случай сфотографировала портрет. И только теперь заметила рядом еще один, значительно меньший по размерам. С него на гостей взирала очень молодая, лет двадцати, белокурая девушка в охотничьем костюме, шляпке, перчатках и с хлыстом для верховой езды на коленях. Выбившийся из прически локон небрежно падал на щечку, выразительные глаза из-под темных бровей смотрели смело и прямо, легкая полуулыбка играла на нежно розовых губах.
– Изумительное лицо! – невольно восхитилась Мила. – Не просто красивое, но тонкое и одухотворенное. Это графиня?
– Нет, супруга графа была француженкой, брюнеткой с длинным носом. А это, предположительно, Николетта Рейнхарт – любовница Волговского, бывшая какое-то время его сожительницей и подарившая ему дочь. Как сказали бы сейчас – гражданская жена. Она была актрисой. После семнадцатого года о ней нет никаких упоминаний. Данный портрет тоже был найден среди хлама в помещении под крышей.
Мила на всякий случай сфотографировала и эту картину.
Вскоре они покинули здание и теперь шли по парку. В конце аллеи справа неожиданно показался могильный холмик с крестом и табличкой. По словам Михаила, тут покоился садовник, который больше сорока лет ухаживал за графским парком.
