– Даже не предполагаете? Никогда не слышали его телефонных разговоров, не бывали с ним в кругу его друзей?
– Бывала, конечно, и слышала не раз, – она покашляла, прикрыв ладонью рот. – Но ничего конкретного я не знаю.
– У вас есть доля в бизнесе? – задал вопрос Каплин, а потом сам же принялся рассуждать. – Хотя логично, что если бы была, вы были бы в курсе его дел.
– Я занималась только автосалоном. Это всего лишь малая часть всего бизнеса Вадима.
– Он продает автосалон, которым вы управляли.
Каплин внимательно следил за ее реакцией и отчетливо заметил, как Дарья закусила губу. Глаза заволокло слезами, но она моментально взяла себя в руки. Самообладанию Лисневской можно было только позавидовать.
– Сосредоточьтесь и попытайтесь вспомнить все, что вам известно о бизнесе мужа – попросил следователь.
Его терзала навязчивая мысль, что говорят они сейчас о чем-то не том. Да и не только сейчас. А все время ходят вокруг да около, желая сказать нечто совершенно иное…
Вся эта история, если задуматься, до банального стандартная – пожилой богатый муж, молодая красавица-жена, любовник, неожиданно расставшийся с жизнью в самом расцвете лет. Тут любой заподозрит в первую очередь супруга-рогоносца. Над мотивом долго думать не приходится – он плавает на поверхности. А сделав так, чтобы главная улика – отпечатки пальцев – указывала на супругу, обманутый муж-душегуб тем самым решил наказать и неверную. В итоге одним выстрелом, так сказать, положил двух зайцев.
– Вы не можете не знать, что за месяц до убийства Шарлеруа ваш муж стал участником земельного скандала, – продолжал Лев Гаврилович. – То, что он самовольно захватил при строительстве автосалона землю, принадлежащую городскому парку, теперь полностью доказано.
– Эта тема уже поднималась в прессе, но ведь все замяли, – вымолвила Дарья.
– Тогда замяли, а теперь не получилось. Всплыли и некоторые другие махинации, посерьезнее. Кстати, я проверил, ваш муж в день смерти кондитера был в городской администрации. Его алиби могут подтвердить десятки человек. Но это и не важно. Вряд ли бы он сам пошел убивать.
– Вы не знаете Вадима. Узнав об измене, он не стал бы никого убивать. Даже скандал бы не устроил. Просто развелся бы и забыл, что у него была жена.
– Даша, записано ли на вас какое-то имущество?
– Так вы клоните к тому, что это мой муж меня подставляет? Или мать? – усмехнулась Лисневская, снова закашлявшись.
– Я ни на что не намекаю, – ответил Каплин. – Я действительно рассматриваю эти версии.
– Муж по брачному контракту в случае моей измены забирает себе все. Сами понимаете, так и будет. Если это он, то нужна ему вовсе не моя доля в бизнесе…
– А что? Орден? – предположил Каплин. – Я правильно понимаю?
Вот она ниточка, которая должна распустить весь клубок!
– Знаете, что я думаю? Люди все понимают правильно, но выкручивают кому как выгодно, – туманно заметила Дарья.
Лев Гаврилович нахмурился. Она издевается?
– Пять миллионов долларов – очень большая сумма даже для вашего мужа. Но ведь орден ему нужен не из-за денег, верно? Он коллекционер?
Она ничего не ответила. А Каплин стал мысленно обдумывать собственную догадку. Если Вадим Доронин и нанял кого-то убить Шарлеруа, то, скорее всего, не по причине измены жены. Дело в ордене. Вот только он не мог понять, зачем депутату эта награда, откуда он о ней узнал и зачем ему подставлять супругу, если можно развестись с ней вполне законно и без лишней волокиты… Все же что-то не сходилось.
– Я почти уверен, что вы знаете, кто вас подставляет. Или догадываетесь. Но почему-то не хотите говорить. А может быть, боитесь это делать, – заключил Лев Гаврилович.
Лисневская снова почувствовала приступ лихорадки. Вернулись слабость и озноб. Молодая женщина плотнее обняла себя руками, закутаясь в свитер, но это не помогало.
– Вам что, плохо? – обеспокоенно спросил Каплин, и позвал: – Охрана!
Дверь распахнулась. Дарья встала, чтобы выйти в коридор, но покачнулась и задела плечом стену. Больно. Если бы не поддержавшая ее рука, то и вовсе упала бы. Лисневская резко обернулась чтобы удостовериться – ее поддержал Каплин! Но от этого порывистого движения голова закружилась еще сильнее, в глазах стало темно, и молодая женщина рухнула прямо в руки следователю.
– Врача, быстро! – скомандовал он.
Конвоир куда-то ринулся, а Каплин остался неподвижно стоять, бережно прижимая к груди Дарью. Хотя это продолжалось всего с минуту, потом она завозилась, норовя отстраниться.
– Мне уже лучше. Все нормально, – пробормотала смущенно.
– Сядьте, – Каплин пододвинул к ней стул.
Он выглядел очень взволнованным. Смотрел на нее во все глаза. А она попыталась натянуть на лицо привычную дежурную улыбку, с какой встречала покупателей авто. Но это выходило с трудом.
– Да говорю же, все хорошо, – снова принялась убеждать следователя молодая женщина.
Сама она была ни жива, ни мертва от шока. При этом почти физически ощущая на себе мужской жгучий взгляд и боясь поднять глаза.
