Александр же смотрел на ребенка с неприкрытой радостью. Он так часто вспоминал те дни, что Николетта и девочка провели в его доме. Правда, даже не подозревая о том, что имение принадлежит ему. Ксения бросилась обнимать батюшку. Ее лицо было таким чистым и светлым! С трудом верилось, что она тоже является частью людского рода.
Александр нахмурился, заметив, как в первый момент чуть отшатнулся от ребенка его брат. При взгляде на детей, его всегда мучила какая-то внутренняя колкая досада. Почему он не мог всех их защитить от ужасов реальной жизни? От войны, нищеты и голода, от жестокости и равнодушия взрослых.
– Я уехал из России не просто так, Никки, – рассказывал чуть позже Волговский.
Пришлось пригласить его с супругой и сыном, а также его брата к себе в ложу.
Ксюша украдкой наблюдала за пятилетним мальчиком, который все время молчал, стеснялся и даже хныкал на коленях у темноволосой худой женщины с поджатыми губами. Совсем ему не шло это вычурное имя Вольдемар. Его хотелось называть по-домашнему тепло – Володя.
– Против императора готовился заговор. Так вышло, что я знал об этом. И те, кто его готовил, тоже знали, что я посвящен в их тайну, – шептал, склонившись почти к самому уху хозяйки театра Алексей. – И усадьбу подожгли именно поэтому. Меня хотели убить. Поджог был предупреждением.
Николетта мало верила в эти слова. Знала, что Волговский – большой любитель потрепаться, особенно в присутствии красивых женщин. А его горячее дыхание на шее неимоверно раздражало.
Во время антракта Алексей нашел ее в одном из коридоров, где тусклый свет нескольких бра практически не спасал от полумрака и… его домогательств. Граф приблизился к Николетте и попытался ее обнять.
– Никки, я безумно скучал! Я хочу снова отведать вкус твоих губ!
– Алекс, ты пьян, – актриса отступала назад, стараясь увернуться от его рук. – Не прикасайся ко мне.
– Но Никки, ты вновь пленила меня сегодня. Я даже готов простить тебе то, что ты увезла мою дочь!
Он больно впился пальцами в ее талию, рывком притянул к себе с намерением поцеловать.
– Пойми, я не мог поступить иначе! Чтобы высокородный граф женился на актрисе? Это был бы невиданный позор, – шептал мужчина, не переставая при этом тискать ее, прижатую к стене между дверями грим-уборных.
– Алекс! Уйди! Ты мне противен! – не выдержала Николетта и, больше не церемонясь, ударила его по лицу.
– Вот сучка, – зло прошипел, потирая скулу, Алексей. – Забыла, как визжала от восторга, когда я тебе побрякушки дарил? И когда имел, как шлю…
– Батюшка, – перебивая его, раздался совсем рядом громкий и уверенный голос Ксении.
Граф отпрянул от Николетты и повернулся к дочери. Актриса, кусая губы, тоже смотрела на ребенка. Она решила, что убьет Волговского, если он хоть пальцем тронет девочку. Но тот, видимо, все же понимал, что застигнут за более чем позорным занятием. Да еще и собственной дочерью! Поэтому с ошарашенным видом молчал.
– Там, в ложе, во время спектакля, вы предлагали мне жить с вами, в вашей семье. Так вот я никуда с вами не поеду. И оставьте маму в покое.
Сидя в экипаже, разозленный и разочарованный Волговский заметил в руках у маленького сына что-то блестящее.
– Что это? Где ты взял?
– Это дала мне девочка, – ответил ребенок.
Алексей узнал свой орденский знак… Неужели дочь все это время хранила его, как память о нем? Граф откинулся на бархатные подушки и задумался. Впервые пришло понимание того, сколь многое он потерял.
В отличие от брата, Александр практически ни слова не проронил за весь вечер. Тем неожиданнее для Николетты был его поступок. После спектакля, когда гости разъехались, на ступнях парадного входа они остались одни. Темноту рассеивал теплый свет фонарей. И в этом свете красиво кружились редкие снежинки.
Мужчина подошел, мягко взял ее маленькие прохладные руки в свои крупные, горячие, и тихо сказал:
– Посмотрите, какая волшебная ночь, – Александр взглянул на небо, а потом снова на нее. – Вы упрекнули меня в том, что я бросил Россию. Но это не так. За эту страну я, не раздумывая, отдам жизнь. Если понадобиться. Хотите, расскажу вам все, как есть?
Николетта ощутила легкую дрожь, пронзившую все тело.
– Только… Сначала ответьте. Однажды я потерял вас и не мог простить себе этого. Поэтому хочу сразу выяснить… Вы согласны вернуться со мной на родину в качестве моей супруги?
Актриса подняла на него свои большие серые глаза и утонула в его бездонных синих.
– Титул у меня поскромнее, чем у брата, да и состояние не такое большое, но все же нищета нам не грозит… – поспешно заговорил он.
Должно быть, ее молчание Александр воспринял как сомнение или даже отказ. Она коснулась пальцами его губ, призывая замолчать.
– Тише, прошу… Не надо об этом. Обнимите меня. Мне холодно.
Глава
XXVII
