А мне, всё также сидевшей на скамье, сжимая ноги, одна из которых была прикована к кольцу ряда, только и оставалось, что глазеть на толпу, выхватывая взглядом рабынь, одетых в разноцветные туники. Среди них я заметила одну девушку в короткой тунике, белой с широкими диагональными чёрными полосами. По-видимому, подумала я, её хозяин был мужчиной старомодным, традиционалистом, если так можно выразиться. Такие туники, как мне объяснили, в недалёком прошлом были настолько распространены, что их фактически можно было считать своеобразной универсальной униформой кейджер, однако позднее, к счастью, стали популярными рабские туники самых разнообразных расцветок и фасонов, с разными разрезами, декольте и так далее. В распоряжении рабовладельцев появилось великое множество вариантов одежды для своей собственности, если, конечно, они захотят её одеть. Мы девушки, впрочем, как и все женщины, крайне заинтересованы в том, чтобы всеми способами усилить впечатление от нашей внешности, с тем, чтобы быть привлекательными, и даже красивыми, так что мы не могли не одобрить такое положение дел. Конечно, последнее слово в любом случае останется за господином, но редкий рабовладелец останется неуязвимым к удовольствию, которое прекрасная рабыня может представить к его рассмотрению. И, разумеется, ему вряд ли захочется, чтобы его девушка появлялась на улице в вышедшей из моды одежде, ведь это могло бы заставить окружающих усомниться в его вкусе или кошельке, или в том и другом одновременно. Теперь у нас появилась возможность конкурировать друг с дружкой сотней новых способов, почти как у свободных женщин, соперничающих посредством множества вариантов собственных роскошных, ярких, красочных, красиво декорированных предметов одежды. Безусловно, нет ни единого шанса, что кто-то может перепутать короткую, лёгкую, мало что скрывающую тунику рабыни с одеждами сокрытия и вуалями свободной женщины. На глаза мне снова попалась рабыня в белой с чёрными полосами тунике. Не без зависти я отметила, что она была девушкой весьма привлекательной, и у неё были прекрасные ноги.
Я немного покрутила запястьями, заключёнными в браслеты, державшие мои руки за спиной. Насколько отличалось всё это от моего прежнего мира, подумалось мне. Здесь никто не придавал особого значения мелькающим в толпе хорошеньким девушкам в ошейниках, коротких туниках и с закованными в наручники за спиной раками, за исключением чисто утилитарного интереса. Какой поразительный контраст они представляли на общем фоне, как выделялись в толпе хорошо одетых мужчин и женщин! Но, несмотря на это, насколько само собой разумеющимися считались здесь такие красотки! Они были не больше, чем культурной банальностью. А вот на моей прежней планете подобнее зрелище, скажем, появление в толпе прекрасной молодой женщины, босой или в лёгких сандалиях, практически полуголой в своей короткой тунике, с ошейником, запертым на горле, с руками, беспомощно закованными за спиной в наручники, возможно даже ведомую на поводке, немедленно привлекло бы к себе большое внимание.
— Ой! — пискнула я, поскольку полоса ткани, внезапно накинутая сзади, закрыла мне обзор.
Ткань дважды обернули вокруг моей головы и завязали узлом на затылке. Я ничего не видела!
— Господин? — осторожно спросила я, но ответом мне стал только смех.
Я почувствовала, как чья-то рука собрала в кулак мои волосы и потянула их назад и вниз, вынуждая меня запрокинуть голову, поворачивая лицо вверх, к трепыхавшемуся на ветру, полосатому тенту, видеть который я не могла.
В следующее мгновение грубые мужские губы накрыли мой рот и сокрушили мои губы. Из-за руки, сжимавшей мои волосы я не могла не то отвернуться, но даже пошевелиться. Говорить я тоже не могла, да мне на это не было дано разрешение.
Всё что я могла, это стонать, ёрзать, напрягаться всем телом и, боюсь, непроизвольно дрожать, поскольку я ощущала, что моё тело могло предать меня, уступив его напору.
Чем я могла помочь себе?
Я была рабыней!
Я боялась, что ещё мгновение, и я к потехе окружающих, могла начать жалобно прижиматься к нему. Если бы он дотронулся до меня, как можно было бы трогать рабыню, уверенно, бескомпромиссно и собственнически, думаю, что моё тело само судорожно прыгнуло бы навстречу его прикосновению.
А потом губы исчезли так же внезапно, как появились, и я услышала ещё более громкий смеха вокруг себя.
Я вскочила на ноги, в испуге и страдании крутя головой, но неспособная что-либо увидеть, беспомощно дергая руками, пытаясь вытащить ладони из браслетов.
— На колени, шлюха, — раздался неприятный мужской голос, и я, напуганная происходящим, немедленно упала на колени перед ним и поспешно прижалась лбом к цементному полу.
— Она и вправду, шлюха, — послышался другой голос.
Неужели они заметили начало моей реакции?
— Хуже, — усмехнулся другой мужчина, — она — рабыня.
— Насколько они беспомощны, — заметил ещё один.
— Она — горячее маленькое животное, — прокомментировал первый.
— Десять бит-тарсков за неё, — заявил второй, и собравшиеся подержали его новым взрывом смеха.
