Все это совершенно ясно для меня. Назначение королевской семьи в том, чтобы олицетворять собой непрерывную связь между прошлым и будущим; я не думаю, что это и дальше возможно. Король может связать себя с прошлым, с традициями, с тем, что отмирает. Или выбрать будущее с его неопределенностями, его опасностями и его надеждами. Нам нужно выбирать.
Я на перепутье и как человек, и как монарх. Я знаю, что в народе меня любят, но это не делает меня счастливым. Если эта популярность частично связана с непопулярностью премьер-министра, то ни для кого из нас это не сулит ничего хорошего. Мистер Урхарт — человек огромной силы воли и, я считаю, почти без угрызений совести. Он заявляет о своих исключительных правах на будущее — возможно, так и должен поступать любой премьер-министр, — но при этом демонстрирует полное отсутствие предусмотрительности. И тем не менее, если я откажусь от участия в строительстве этого будущего или как человек, или как монарх, это будет означать, что у меня нет ни мужества, ни души, ничего.
Я не стану искать противоборства, потому что в конце концов проиграю. Но я не буду молчаливым свидетелем действий беспринципного и неразумного правительства. Следи внимательно за тем, как развивается это великое противостояние. И учись, потому что твой час еще придет.
Преданный тебе
Отец
Для встречи Нового года намечался бал-маскарад, но Стэмпер пренебрег правилами. Впервые за политическую карьеру люди стали узнавать его, делать все эти льстивые телодвижения, означавшие, что он стал важной персоной, и винить только себя, если разговор с ним оказался скучным. Будь он проклят, если напялит на себя какой-нибудь нелепый головной убор только ради того, чтобы доставить удовольствие хозяйке. Леди Сьюзан Кассар, Декки, была женой директора Би-би-си. Если он весь год потел над тем, как из все более и более скудного бюджета корпорации выкроить средства на свои нужды, то она весь год строила планы, как одним махом ухлопать половину его жалованья на свой знаменитый и монументальный новогодний бал. Экстравагантность ее гостеприимства соответствовала списку гостей, который составлялся целый год с помощью компьютера, чтобы не пропустить ни одной из знаменитостей. Злые языки поговаривали, что быть просто супершпионом или грабителем банков недостаточно, чтобы попасть в этот список, — нужно быть пойманным с поличным и разоблаченным, желательно, той же Би-би-си. Стэмпер попал в него только по второму заходу. Декки — прозвище шло от декольте, которым она по праву славилась в возрасте от тринадцати лет до первого из трех замужеств, — признала это приглашение ошибкой сразу, как тольно увидела Стэмпера, пришедшего просто в смокинге. Маскарады были ее страстью: маска скрывала ее глаза и давала возможность без помех подыскивать себе очередную жертву, в то время как внимание гостей было приковано к ее бюсту. Она презирала нарушителей правил, особенно тех из них, кто пользуется бриллиантином. Нарочно и как можно более громко она приветствовала Стэмпера, как звезду телевизионной мыльной оперы, который недавно вышел из наркологической клиники, а про себя поклялась не приглашать его на следующий год, если только к тому времени он не станет министром внутренних дел. Вскоре она отправилась на поиски более готовой к сотрудничеству жертвы, агрессивно размахивая маской, чтобы проложить себе дорогу в толпе гостей.
До полуночи оставалось совсем немного, когда Стэмпер увидел тучную фигуру Брайана Бринфорд-Джонса, выглядывавшую из складок костюма веселого кавалера.
— Тим! Чертовски рад видеть тебя!
— Привет, Би-Би-Джей. Не знал, что ты здесь.
— Слушай, об этом надо написать в газете. Председатель партии в маске человеческого существа.
— Да, и, пожалуйста, на первой странице.
— Но только в случае, если ты не допустишь утечки информации, старина. Ой, прости, я забыл. В правительственных кругах этот термин сейчас не в моде.
Окружающие с удовольствием прислушивались к этим шуточкам, но у Стэмпера было ощущение, что он играет тут не первую скрипку. Он пришел сюда не с целью позубоскалить. Стэмпер оттащил редактора в сторонку.
— Кстати, об утечках информации, дружок. Скажи, какая сволочь раздобыла текст речи короля? Мне это уже давно интересно.
— И дальше будет интересно. Видишь ли, я не вправе раскрывать журналистскую тайну. — Бринфорд-Джонс деланно хихикнул, но его улыбка была несколько нервной.
— Ну да, конечно. Но наше неформальное расследование результатов не дало, а с этим Рождеством все наверняка заглохнет. Так между друзьями, кто это был? Ты не забыл, мы ведь очень близкие друзья?
— И не проси! Ты же понимаешь, что это профессиональная тайна.
— А я как раз очень хорошо умею хранить профессиональные тайны, ты ведь не забыл?
Редактор выглядел озадаченным.
— Послушай, Тим, я помогал тебе всеми доступными мне способами, ты это знаешь. Но источник информации… Это бриллианты короны, вопрос журналистской честности и все такое.
Темные глаза Стэмпера вспыхнули. Их зрачки были неестественно узкими, и это создавало впечатление, что они буравят Бринфорд-Джонса.
