— Алина, тебе не кажется это странным? — Оксана заговорила тихо, но возбуждённо, и девочка встрепенулась. — Андросовы часто бывали у вас дома. Значит, Грета их знала? Почему она так себя ведёт?
— Сама не врубаюсь. Раньше этого и не было вообще. Когда Андросов чай пил, Грета около него крутилась, сладкие кусочки выпрашивала. Я уже здесь жила, сто раз это видела. И жена его жалела, что больные они, не могут такую чудную собачку завести.
— Алина, а сейчас к вам Андросовы ходят? А Потапова?
Оксана закусила губу, не решаясь даже мысленно высказать подозрение.
— Нет, не ходят. А зачем? Они знают, что дед был против этих посиделок. И не будем мы жарить им блины со сгущёночкой!
— Ты не помнишь, когда именно Грета стала кидаться на Андросовых? Это ведь сегодня не впервые случилось? Кстати, как она относится к Потаповой? Ты не обратила внимание?
— И на неё лает.
Алина заправила волосы за уши. Оксана, глядя на неё, опять подумала — как же была хорошо в молодости Зоя Максимова! И погибла-то рано… Лишь бы с Алиной ничего не случилось сейчас.
— Кстати, началось это как раз тогда. На поминках, когда все собрались, Грета набросилась на Андросова и чуть не укусила. Пришлось её в ванную запереть, так там весь вечер выла.
— А что ещё ты про Юрия Сергеевича слышала? — Оксана взяла девочку под руку. — Пойдём, погуляем немного по двору. Я не хочу выспрашивать у твоего дела — сама понимаешь.
— Почти ничего. Он с юга откуда-то, кажется, из Ставропольского края. Ему семьдесят четыре года. Бабуля часто деду орала: «Да что ты в жизни нюхал? Что там твоя дурацкая лодочка? А вот Юрик в гестапо сидел за то, что был подпольщиком!» Дед, конечно же, опять съязвил: «А твой Дурик там всех эсесовцев обнюхал!» И снова скандал на полночи. Надоели они мне до чёртиков. Что ещё знаю? Вроде его, Андросова, расстрелять хотели, да наши пришли. Он был на фронте, потом служил на Дальнем Востоке. «Я поняла, что моя жизнь прошла зря. Ты всегда обращался со мной, как с матросом-первогодком. Не говорил, а отдавал команды!» Бабушка прямо зверела, когда дед об Андросове плохо отзывался. — Алина обняла себя за плечи, опустила голову. — При мне они, само собой, замолкали. Всё, что рассказала, случайно услышала. Тамара у Андросова вторая жена, а первая в другом городе осталась…
— Понятно. — Оксане вдруг стало жарко. Ослепительная догадка прорезала мозг, как молния. — Алина, на похоронах бабушки фотосъёмка велась?
— И на камеру снимали! У нас видеотека есть, и папа её пополняет. Традиция такая — все важные события снимать. Тогда тоже… — Алина взяла Грету на поводок и направилась к парадному. — Оксана, дед психовать будет! Он же ненормальный после всего. Бывает, по улицам бегает в трениках и в тельняшке, меня ищет…
— Идём. — Оксана обняла Алину за плечи, шепнула ей на ухо: — Ты дашь мне на ночь видак и эту кассету? Только деду ничего не говори.
— Да, пожалуйста! — Алина оживилась, потому что допрос кончился.
Они не успели войти в подъезд. В проёме две появился Владимир Игнатьевич в тельняшке, спортивных брюках и домашних тапках. Увидев внучку и Оксану, он всплеснул руками и бросился к ним. Не говоря ни слова, принялся обнимать их, тискать, целовать. Оксана от неожиданности онемела, а Алина гладила всклокоченные волосы деда, вытирала ему слёзы.
— Живы! Ух, ты, мать честная, живы! А я уж думал… Вы куда пропали, девчонки?! В милицию звонить хотел, в больницы! — Максимов счастливо рассмеялся, поняв, наконец, что на сей раз никто не погиб и не пропал. — Идёмте ужинать, анчутки! Я картошки наварил, рыбы нажарил. Варенье клубничное открыл, ещё с дачи. Валя в прошлом году варила…
— Деда, дьявольский год закончился, — шутливо говорила ему Алина, а сама тоже чуть не рыдала. — Теперь всё будет хорошо…
Девушки с обеих сторон взяли Владимира Игнатьевича под руки, и повели к подъезду. Грета, звонко лая, скакала вокруг. А Оксана думала, что стоит найти убийцу хотя бы для того, что этот человек вновь стал самим собой. Чтобы капитан первого ранга Максимов опять увидел солнце. Он обязательно должен пережить этот кошмар, прорваться, всплыть и вдохнуть полной грудью…
— Вы уже десять дней здесь, — пожалела Оксану Галина Семёновна, закрывая окно в своём кабинете и набрасывая поверх пушистого джемпера оренбургский платок. — Без дочки не скучаете? Звоните ей?
— Конечно, звоню в пансион. Договорилась с Максимовыми, что все счета оплачу. — Оксана, тоже дрожащая от холода, грела руки у электрокамина. — Она постоянно просит приехать побыстрее. Уже первый класс закончила — там же, в Центре индивидуального развития. В июле хотим поехать на море. Пока ещё не решили, куда именно; мысли заняты другим. Вы просмотрели плёнку с записью похорон Максимовой?
— Естественно. Много раз отматывала назад, анализировала увиденное. Нет, безобразие какое! Середина июня, а не одного летнего дня! Если вам в ваши двадцать пять холодно, то представьте, каково мне, старухе! Так ждала тепла и солнышка… Ужас! — Галина Семёновна села за свой стол. — Перед тем, как явится Потапова, мы успеем согреться чайком.
