— Они так и звали друг друга — закадычные. — Алина поёжилась от вечерней стыни. — Эти трое не только на праздники, но и просто так приходили. Даже не звонили, не предупреждали. Юрий Сергеевич любил чайку у бабушки попить. Пока она жива была, чуть ли не каждый день забегал. И чаще всего без жены, один. Она много болеет, неделями с постели не встаёт. Иногда так ноги сводит, что кричит — у нас слышно. Он в дверь позвонит, а бабушка открывать несётся. Рот до ушей, глаза прямо сияют. Сразу ведёт его на кухню, а он ручки потирает. «Ну-с, Валюнчик, родная моя, что у нас сегодня к чаю? Пирожков не испекла? Тогда, может, блинцов со сгущёночкой?» — Алина горестно усмехнулась. — Деда Андросов уже достал. Тот на уши вставал, а сказать ничего не мог. Сразу: «Солдафон, сундук, и сына такого же мне воспитал! Никакой духовности, черви вы, черви земляные! В запасе пять слов, да и те из уставов! А Юрик Шопена любит, умеет красиво ухаживать! Сразу видно, что «голубая кровь»! Пока у деда с бабушкой дача была, Андросовы и Потапова туда каждую пятницу приезжали. На клубнику, на яблоки. А ведь у Юрия Сергеевича свой участок был, но он туда никого не приглашал. То дом не достроить, то воду в колодце кто-то испортил, то вся рассада помёрзла. Говорил, что одному не справиться, а Тамара Филипповна не может помочь. Собирался участок продавать. В конце концов, и продал недавно. Они все на одном предприятии работали. Андросов был этим… профсоюзным боссом. Бабушка говорила, что все бабы у них по нему сохли. Раньше он такой спортивный был, в джинсах и футболке ходил гулять. На стадионе «Климовец» всё время играл в городки. Жалели Юрия Сергеевича из-за того, что его жена никак умереть не может и дать ему возможность жениться на здоровой. А Тамара Филипповна двадцать пять лет болеет, и до сих пор живая. Молоко бесплатное, кефир ему отдавали. Он брал — для Томочки…
— Все эти женщины замуж за него собирались? — усмехнулась Оксана.
— А ты думала! Та же Елена Николаевна — первая в очереди. Видела, какой она марафет наводит? И каждый день так, всё время Юрика ублажает. Они так его и называли — Юрик, Юронька. Дед назло прозвал его Дуриком. Однажды, перед бабушкиным днём рождения, дед ей говорит: «Мать, тебе твой Дурик звонил. Интересовался, в каком часу собираемся за столом. Я сперва решил, что тебя какая-то бабка ищет — голосок такой писклявый!» Бабушка руки в боки: «Да тебе бы, дуболом, хоть стомиллионную его ума!» И опять скандал… В последний день рождения ей шестьдесят четыре стукнуло. А Юрик и цветов не купил, подарка не принёс. Весь вечер стихи по бумажке читал, а тётки млели. Говорит, что сам сочинил. Я бабушку спросила, чем ей так Юрий Сергеевич нравится. А она: «С ним, как с женщиной, запросто болтать можно. Водку он не жрёт, пиво воблой не зажёвывает, матом не ругается. Сладкоежка наш Юрик. Чай любит с конфетами, с мармеладом, с пирожками. И всегда у него ласковое обращение — родная, дорогая, ненаглядная. Только от него такие слова и услышала. Когда говоришь с ним, будто розы нюхаешь. А другие мужики как рот разинут — как носом ткнут в вонючую портянку…» — Алина встала со скамейки. — Пойдём домой, холодно.
— Сейчас пойдём.
Оксана нахмурилась, ещё не понимая, что ей не понравилось в словах Алины. Всякие старички попадаются, есть среди них и обабившиеся. Лично она неприязненно относилась к мужчинам-сладкоежкам — в их характере было много низкого, мелкого, подлого. Но, в данном случае, пристрастия Андросова роли не играли. Просто он понял, что женщинам нужно, и начал изображать из себя душечку, обожателя всего человечества. Жена больна, а есть у кого-то надо — то у Максимовой, то у Потаповой. Последней он ещё и авансов надавал, чтобы она из кожи вон вылезла. Беспроблемное существование в атмосфере всеобщего поклонения — кто откажется?
— Пойдём, — повторила Оксана. — Только ещё несколько слов ты мне скажешь. Сама понимаешь, здесь говорить безопаснее. Как вся компания восприняла убийство Валентины Матвеевны?
— Ну, это да!
Алина тряхнула головой. Глаза её сузились и полоснули Оксану, как бритва.
— Елена Николаевна в могилу прыгала, ей «скорую» вызывали. Юрий Сергеевич вытирал слёзы и говорил красивые речи. От имени коллектива их предприятия заклинал родную милицию найти убийцу. Дед-то как памятник стоял, был в шоке, а Юрик на правах мужа принимал соболезнования. Тамара Филипповна за два дня до того опять в больницу угодила. Потапова уже совсем собралась с Андросовым в ЗАГС, так нет, выжила тётя Тома…
— А друзья твоей бабушки никого не подозревают?
Оксана только сейчас почувствовала, что продрогла до костей. А вот Грета очень радовалась долгой прогулке и, забыв о недавнем срыве, весело бегала под клёнами.
— Андросов что-то про незнакомого мужика говорил, который на нашей площадке ошивался. Он и раньше воров боялся, две железные двери поставил и решётки на окна. Потапова никого не заметила, несмотря на то, что два раза в магазин выходила.
