Потапова подписала протокол, перевела дух и стала вспоминать. Милявская на секунду отвлеклась и подумала о спрятанной в шкафу Оксане. А после с удивлением обнаружила, что на улице вовсю светит солнце. Наверное, там уже тело, а здесь, в кабинете, настоящий ледник.
— У Андросовых окна на запад. Они подо мной живут. Остальные по дачам разъехались. Разве ещё Кораблёвы с первого этажа могли видеть. — Гладкое, отмассированное лицо Потаповой порозовело. — Андросовы ещё не уехали, у них на понедельник билеты. Можете спросить, если успеете…
— Андросовы? — обрадованно перебила Милявская. — Да, правильно, они же на «Лесной» жили!
— Кто?.. — Потапова вздрогнула так, словно её ударили хлыстом.
— Юрий Сергеевич и Тамара Филипповна! В декабре я была у вас на убийстве, но к ним в квартиру заходил мой напарник. Тогда я поскользнулась на ступеньках в подземном переходе, подвернула ногу. Это они и есть?..
Милявская играла уверенно, естественно, как профессиональная актриса. И Оксана, отлично всё слышавшая из шкафчика, на какое-то время даже позабыла о своём неудобном положении. Она жалела только о том, что не может видеть круглое накрашенное лицо Елены Николаевны.
— Да, Юрий Сергеевич… — растерялась вызванная свидетельница. — А вы разве знакомы? Юрик ничего о вас нам не говорил!
— Я не столько его, сколько супругу знаю, Тамару Филипповну. Мы в санатории, в Зеленогорске вместе отдыхали. Она уже давно больна — сердце, астма, тромбофлебит… Как она сейчас?
— Да ничего, вроде. Тоже в Ставропольский край едет, — онемевшими губами ответила Потапова. — Действительно, со здоровьицем у неё неважно. Волнуюсь, как там жару перенесёт. Но и одну Томочку не оставишь.
— Как я рада! — Милявская облегчённо вздохнула. — А я уж подумала, что Юрий Сергеевич на родину жениться едет. Ведь он жене поклялся, что, если той не станет, только Катюшу возьмёт. То, что они вместе нажили, в семье должно и остаться. Тем более что сёстры ещё и внешне очень похожи… Тома так спокойно говорила об этом! Родственники — они всегда надёжнее. Их лучше знаешь, в них уверен. Они семье зла не сделают.
Потапова замерла с раскрытым ртом, сразу же поверив так хорошо осведомлённой женщине-следователю. Действительно, Тамара Филипповна подолгу отдыхала на Карельском перешейке, и в одном из многочисленных санаториев вполне могла познакомиться с Галиной Семёновной. Ну, а после, как водится, обменялись адресами, делились сокровенным. Значит, Андросов обещал жене, что заменит её, в случае чего, только сестра…
Всё рухнуло. И дело даже не в обещании, потому что Юрик вполне мог просто успокаивать супругу. Но он совершил поступок, который подводил под слова Милявской вполне реальную базу. Елена Николаевна глухо застонала, почувствовав, что больше не сможет вздохнуть. И проклятое жаркое солнце, наконец-то выглянувшее из-за туч, моментально выжало из пор капли липкого пота. В висках застучало, перед глазами вспыхнули зелёно-огненные зигзаги, и Елена Николаевна опустила веки.
— Я так и знала! Чуяло моё сердце… — произнесла она с огромным трудом, как будто у неё отнялся язык.
— Что?.. Что вы сказали? — Милявская, выскочив из-за стола, захлопотала вокруг вызванной. — О чём знали? Елена Николаевна, вам плохо? Я только лишь обрадовалась, что о знакомых услышала. Открыть окошко? Воротник расстегните, у вас блузка тесная. Может, воды вам налить?
Потапова мотала головой, изо всех сил сдерживая невыносимую тошноту. Только то, что она находилась в прокуратуре, в официальном и грозном учреждении, мешало завыть по-бабьи. Заголосить во всю мочь, ибо давно шевелившееся в душе подозрение превратилось в реальность.
Женщина-то почти незнакомая, ей всё равно, на ком из них женится Юрик. И раз она так говорит, значит, Андросов все эти годы врал. Пользовался всевозможными услугами, обедал и ужинал в кухоньке Елены Николаевны; приносил стирать, шить и штопать бельё, ссылаясь на болезнь жены. Елена Николаевна всё делала для него с радостью, согретая мечтами о близком их счастье. А оказалось, что Юрий пользовался ею, как прислугой и кухаркой. Но в дом решил привести совсем другую бабу, которая и пальцем ради него не шевелила все эти годы…
А ведь Елена ходила на демонстрации в любую погоду, чтобы не портить показатели активному общественнику Андросову. Позволяла затыкать собой дыры в совхозе и на овощебазе. Добросовестно каталась на лыжах зимой и плавала в Финском заливе летом. Ползала по стадиону с санитарной сумкой через плечо — на занятиях по гражданской обороне. Ленинские субботники превращались для Потаповой в праздники, которых она ждала с замиранием сердца. Елена не желала ничего, кроме возможности помахать метлой или граблями бок о бок с Юриком — так звали профсоюзного босса почти все женщины с их оборонного предприятия. Вернее, Андросов-то не работал; он только подбадривал их, ласково называя каждую по имени. И все они были для Юрия Сергеевича родными-ненаглядными.
