- В этом нет ничего опасного, - замахал руками Илия Тотев. - Наоборот, уверяю тебя, что нас даже похвалят за тот урок, который мы дадим господам офицерам. И мы немного разбираемся в политике, Валентин, партия нас послала учиться на летчиков, а не в концентрационный лагерь. Песенка господина Михалакиева уже спета, и, если мы ему намылим шею, никто не станет его защищать. Я - за забастовку.
- И я! - воодушевленно поддержал его Стефан.
- Вы меня не поняли, товарищи, - возразил Валентин. - В принципе и я согласен.
- Тогда о чем же мы спорим? - пожал плечами Илия Тотев.
- Не спорим, а обсуждаем.
- Вот теперь ты мне нравишься.
- Раз мы собираемся объявлять забастовку, то нужно выработать условия для переговоров. По-моему, они должны выражаться в следующем: во-первых, нас должны начать по-настоящему обучать; во-вторых, отменить этот тюремный режим; в-третьих, не принуждать нас [30] молиться. Впрочем, о молитвах, пожалуй, можно и не говорить, ибо мы их уже отменили…
- Браво, Валентин! Здорово соображаешь! Тебе предоставляется слово, чтобы сформулировать условия, а нам - остальное… - уже совсем по-деловому заговорил Стефан.
- А нам - организация забастовки!
Сколько времени понадобилось для того, чтобы нас покорила идея начать забастовку и чтобы мы отдались ей со всей невоздержанностью нашей буйной молодости? Не больше чем полчаса. Нас поддержали курсанты. Так маленький ручеек, пробившийся на поверхность где-то на горной вершине, начинает расти, бурлить, увлекая за собой все новые и новые ручьи и потоки. Офицеры, издали наблюдавшие за возбужденной и шумной ротой, наверное, подумали, что причиной оживления стало какое-то событие, происшедшее вне школы. Никто не успел узнать, что произошло, потому что мы быстро ушли в спальное помещение, которое сразу же сделалось похожим на растревоженный муравейник.
Должно быть, только полковник Михалакиев разгадал наши намерения. Он распорядился разыскать фельдфебеля и послал его к нам выяснить, что случилось. Как раз наступило время ужина. Как всегда подтянутый и надутый, Индюк приблизился к казарменному помещению, но уже у дверей его встретила вооруженная охрана.
- Сюда входить нельзя! - раздались гневные голоса, в которых звучала и угроза. - Назад! Назад!
- Вы что, сдурели? Стройтесь, пора идти на ужин! - не очень уверенно скомандовал Индюк.
- Господин фельдфебель, иди и доложи: пусть выбросят эту еду свиньям и курам.
- Эй, подождите, что это такое?
- Ну же, божий человек! Ты слышал о забастовке?
- О господи! - еще больше перепугался простоватый фельдфебель. - Этого только не хватало на мою голову! Вы будете бастовать, а я за вас отдуваться? Когда паны дерутся, у холопов чубы трещат.
Отчаявшийся и перепуганный, Индюк смешно засеменил к штабу, где в кабинете Михалакиева его уже ждали несколько офицеров. Задыхаясь, потеряв со страху разум, фельдфебель едва смог проговорить: [31]
- Забастовка! Забастовка, господин полковник!
- Вот этого я не ожидал! - нервно вздрогнул Михалакиев. - Господа офицеры, чем закончится вся эта история, одному богу известно. Но в наших интересах пресечь зло в самом зародыше. - Потом полковник вспомнил о замершем по стойке «смирно» фельдфебеле и спросил:
- Что ты видел у них там?
- Ничего не видел, господин полковник. Заперлись изнутри и у входа поставили часовых с винтовками. Они стали злыми, ну настоящие бандиты…
- Значит, так, - прикусил губы Михалакиев, - начнем переговоры. Может, нам повезет. Займитесь ими! Осведомляйте меня обо всем!
Два офицера, сжимая кулаки от злобы, поспешили к казарме. Как только мы их заметили, трое курсантов выскочили из казармы и поторопились встретить офицеров на подступах к зданию.
- Господа офицеры, дальше мы не имеем права вас пустить! - решительно и с достоинством начал один из наших часовых. - Если вы не подчинитесь, мы не отвечаем за последствия. Мы объявили забастовку, и если вы желаете, то можете сейчас поговорить с представителями роты. Уполномочены ли вы вести переговоры? Если нет, то не вмешивайтесь в это дело.
Резкий тон смутил офицеров, и они переглянулись.
- Мы-то уполномочены, - ответил русоволосый поручик. - Но с вами ли мы должны разговаривать?
- Нет, не с нами. Подождите здесь.
Курсанты откозыряли, по-военному повернулись и ушли в помещение казармы.
Старший по возрасту офицер плюнул, и между ними начался нервный и возбужденный разговор. Увидев, что Стефан, Илия Тотев и я приближаемся к ним, они замолчали.
Мы остановились друг против друга.
- Курсанты, - высокомерно обратился к нам русоволосый, - начальник курсов приказал: прекратить безобразие и отправляться строем на ужин!
