Сначала мы подумали, что наложенное на нас взыскание продлится день-два, и ничего не предприняли, чтобы защитить себя. А командование, как оказалось, и не намеревалось отменять свой приказ. Прошла неделя, и положение все ухудшалось и ухудшалось. В протухшей квашеной капусте мы находили червей. Курсанты просто голодали, и кое-кто из нас уже был готов учинить самовольную расправу над офицерами, а те, возможно, только того и ждали, чтобы еще больше усложнить обстановку и потребовать вмешательства военного министерства. Со своей стороны мы надеялись, что, может быть, конфликт будет улажен мирным путем. Партийное руководство решилось на смелый шаг - потребовало встречи с начальником училища полковником Михалакиевым. Как ни странно, но большинство из нас никогда даже не видели начальника, но зато все ощущали присутствие этого ловкого закулисного режиссера. Именно поэтому все с волнением ждали предстоящей встречи. К ней готовились почти как к бою. Мы знали, что предстанем перед опытным и хладнокровным противником, и без конца репетировали свой разговор с полковником о требованиях курсантов.
К всеобщему удивлению, полковник Михалакиев не отклонил и не отсрочил этой встречи. Он как будто стремился к ней больше нас. В его кабинет мы вошли вчетвером.
- Ну, кто будет говорить? - спросил полковник, равнодушно взглянув на нас. Мы заметили, что у сидящего перед нами пышущего здоровьем и силой человека на редкость отталкивающий взгляд зверя, как будто бы обдумывающего, продемонстрировать свое безразличие к жертве или с остервенением наброситься на нее.
- Я буду говорить, господин полковник, - вышел вперед Валентин.
- Хорошо, - согласился Михалакиев и пристально посмотрел на него. Холодная маска на лице полковника не выдавала никаких чувств. - Хочу знать: чего вы требуете?
- Мы пришли протестовать против условий, введенных с вашего согласия и превративших военное училище в концентрационный лагерь. [28]
- Только из-за этого вы и явились?
- Не только из-за этого, господин Михалакиев! - взорвался Стефан. - Мы пришли научить вас, как нужно вести себя с партизанами. Нам кажется, что вы меньше всего имеете оснований забывать о том, что произошло в Болгарии.
- Этот упрек вы адресуете лично мне или вообще офицерам? - спросил раздраженно Михалакиев и приподнялся с кресла.
- Понимайте как вам угодно.
- Ну хорошо, тогда вы принуждаете меня к откровенности. Не вам решать, останемся ли мы служить в армии, и не нам, сможете ли вы нас заменить. А раз так, я не интересуюсь, кем вы были прежде: для меня вы солдаты, и я имею полное право поступать так, как сочту целесообразным.
- Это и есть ваш ответ? - ощетинился Илия Тотев. - Значит, вы берете на себя всю ответственность за создавшееся положение? Кажется мне, господин полковник, что вы не отдаете себе отчета в том, что победителями являемся мы, а вы - побежденными.
Эти слова очень задели Михалакиева, и он не смог сдержаться:
- Господа курсанты, если вам здесь не нравится, можете отправиться на фронт. Там условия куда лучше. Я своих приказов не отменю. Вы свободны.
Мы, четверо курсантов, вышли в коридор и стали совещаться.
- А теперь что мы будем делать? - спросил Валентин, встревоженный и растерянный. - Наши переговоры провалились.
- Мы еще повоюем! - Мой голос прозвучал твердо и бескомпромиссно. Трое моих товарищей недоуменно посмотрели на меня:
- Как же мы будем воевать?
- Друзья, Михалакиев сейчас над нами смеется. Давайте же признаемся, что он сумел поставить нас в унизительное положение и мы позорнейшим образом покинули его кабинет, - целиком отдавшись своим чувствам, вслух рассуждал я. - Будет обидно, если мы не добьемся своего.
- Ну хорошо, всем ясно, что тебя это задело, - [29] прервал меня Илия Тотев. - Скажи, что же ты предлагаешь?
- Предлагаю объявить забастовку.
- Забастовку? Вот это можно обсудить! Будем бастовать до тех пор, пока они не прекратят свои безобразия, - согласился Стефан Ангелов.
- Нужно все хорошо обдумать, - одобрительно произнес Илия Тотев и негромко, но весело стал напевать известную песню «Партизан к бою готовится».
- Товарищи, не спешите, - остановил нас Валентин.-Мы можем или выиграть, или потерять все, и тогда раз и навсегда придется проститься с небом. Давайте трезво обдумаем создавшееся положение. Если мы предложим нашим товарищам начать забастовку, все до единого нас поддержат. Но мы не имеем права ошибиться. Не имеем! Обстановка во всей стране тяжелая, и мы не можем подливать масла в огонь. Ну, может ли кто-нибудь из вас предположить, что наш Центральный Комитет не отдает себе отчета в том, что происходит в армии? Это исключено! Именно поэтому он и направил в армию коммунистов в качестве заместителей командиров. Подумайте сами, что означает забастовка в армии. Это же равносильно бунту!
