Не успела смолкнуть первая громоподобная волна, как за ней последовала вторая, третья. Восемь раз, через равные интервалы, раздавались раскаты грома в небе, и несведущие люди сочли себя обманутыми, решив, что это всего лишь сильная артиллерийская канонада. Но затем их пристальные взгляды обнаружили восемь самолетов, с молниеносной быстротой летящих на огромной высоте к востоку. Самолеты быстро скрылись за горизонтом.
- А ты, дорогой, с чего взял, что будет гром? - смущенно спросил житель Банско.
- Да как же мне не знать? Мало, что ли, стекол у нас полетело из-за него?
- Ну будет тебе, опять надо мною смеешься! Лучше скажи мне, правильно ли я все понимаю. Вот услышали восемь раскатов грома. Наверное, их восемь потому, что скоро состоится Восьмой съезд партии?
- Правильно сообразил, а о стеклах я сказал тебе сущую правду. Самолеты летали каждый день и, случалось, по ошибке пролетали над самыми крышами домов в городе. Вот тогда у нас и вылетали стекла. Выходит, они и тренировались, и проверяли качество строительных работ.
Диктор снова овладел вниманием публики.
В небе, как в калейдоскопе, несколько самолетов показывали самые разнообразные фигуры высшего пилотажа. И ни разу эти фигуры не повторились. Онемев, житель Банско пристально следил за тем, как самолеты [256] с невероятно резким свистом пролетали так низко над землей, что ему удавалось рассмотреть пилотов в кабинах. Удивлялся всему увиденному и добруджанец, незадолго перед этим пытавшийся сразить жителей Фракии рассказами о море. До сих пор он видел самолеты, летавшие по горизонтали, а здесь они взмывали вертикально, как ракеты, или выполняли самые различные фигуры высшего пилотажа. Потом в воздухе завязался воздушный «бой». Самолеты, окрашенные в красный и синий цвета, устроили настоящую карусель. То один вырывался вперед, то другой. Всему происходящему диктор давал торопливые объяснения, при этом явно злоупотребляя военной терминологией, и, естественно, далеко не каждому были понятны законы сложного воздушного боя. Публика с нескрываемым восхищением следила за опасной игрой летчиков. Самолеты напоминали угрей, резвящихся в глубоком и прозрачном омуте.
Публика неистово аплодировала, восторженно приветствуя летчиков, а иностранцы, онемев от волнения, только щелкали затворами своих фотоаппаратов. На трибуне руководители партии и правительства оживленно комментировали выполнение сложных фигур высшего пилотажа и высадку воздушного десанта. Когда было объявлено об окончании парада, все искренне сожалели о том, что такое редкое по красоте зрелище было столь кратким.
В этот напряженный день предусматривалась и заключительная часть, не менее интересная, чем предыдущие: торжественный ужин в ресторане «Тримонциум». В самом просторном зале ресторана за столами, уставленными напитками и различными блюдами, сидели летчики и гости. Произносились речи, предлагались тосты. В моей речи одна мысль особенно пришлась по душе и летчикам, и гостям. Не то чтобы я сказал что-то исключительное, а просто выбрал удобный момент, чтобы высказать это. Приблизительно это прозвучало так:
- Если сегодня летчики показали себя с лучшей стороны, то это не потому, что хотели блеснуть перед вами, хотя и это было бы естественно. В них горит вечный огонь стремления овладеть тайнами неба. Откуда взялся этот огонь? Он передавался от отцов к детям.
В качестве примера я привел Жулева и Кириллова. У первого отец сражался в составе интернациональных [257] бригад в Испании, а у второго отец был помощником партизан Среднегорья.
- Этот огонь, - продолжал я, - как эстафета, передан нам партизанскими отрядами, и поэтому у наших летчиков высокое чувство ответственности и такой высокий боевой дух.
Речь Первого секретаря партии была настоящей похвалой упорству и подвигу летчиков. Всех поразила изумительная способность Первого секретаря ЦК с первой же встречи вникнуть в самые сложные проблемы и понять душу летчиков.
Но самым неожиданным из того, что случилось в тот день, было предложение товарища Живкова учредить День военно-воздушных сил. Это вызвало такой неудержимый восторг у летчиков, что они не дали ему даже договорить. А он стоял и только улыбался.
И праздник стал еще веселее. Люди забыли о тяжелом, изнурительном труде в небе.
Воздушные парады вошли в историю болгарских военно-воздушных сил в памятном 1962 году. Эти парады состоялись за четыре или пять лет до крупных учений «Хемус», проведенных на болгарской территории с участием советских и румынских войск. Если я перескакиваю с одного события на другое, то это вовсе не означает, что обо всем периоде между ними нечего рассказать. Мы в авиации работали с полным напряжением. Результаты нашей работы должны были выявиться при проведении крупных учений, запланированных на Черноморском побережье.
