Судьба готовила нам, молодым летчикам, новые испытания: она столкнула нас с другими трудностями. Обучение в Казанлыке закончилось, и нам предстояло разъехаться по различным аэродромам страны. Прощай, Казанлык! Ты остался в душе как дорогое воспоминание. Ты был первой ступенькой в небо. Ты был началом нашей романтической профессии. Правда, там не хотели приобщать нас к ней и поэтому возникали острые столкновения. Мы прочитали еще не все твои страницы, но уже крепко держали в руках путеводную нить. А ты город богатый и даже очень богатый драматическими событиями. [44] Еще в 1942 году летчики во главе с Жельо Маноловым поднялись здесь на борьбу против монархии, и их руководитель погиб. Может быть, именно поэтому, царские власти здесь сосредоточили самых реакционных офицеров, чтобы стереть в памяти современников воспоминания об обаятельном герое-коммунисте. Но он и мертвый влиял на своих коллег, бередил их совесть, и уже тогда, в то время, которое мы обозначаем коротким «до 9 сентября»{3}, отчетливо определились два лагеря с совсем различными понятиями о совести.
Приход молодых курсантов только углубил противоречия. Отъявленные враги открыто выступали против нас, а те, кто сочувствовал нам, стали нашими чистосердечными друзьями и товарищами. Но зачем возвращаться назад, когда время стремительно движется вперед, а таких друзей и сочувствующих молодые летчики еще не раз встретят на своем пути?
Разве не таков и капитан Богдан Илиев? Трудно еще при первой встрече, с первых же слов незнакомого человека судить о том, что он собой представляет, какое у него прошлое. Стоя перед строем, Богдан энергично жестикулировал и ораторствовал с циничной откровенностью, вызвавшей у его подчиненных только недоумение. Не второй ли Индюк перед нами? Внешне между Индюком и Богданом не существовало никакого сходства - Богдан, казалось, весь соткан только из нервов и сухожилий, подвижен, как пружина, и гибок, как веревка. Скрытый недоброжелатель едва ли позволил бы себе говорить с нами таким тоном. Вот что он говорил:
- Не каждый родится истребителем. Вы мне не верите? Или скажете, что уже летали на разных там самолетах в Казанлыке? Согласен, летали. И наверное, хорошо летали. Но летчику-истребителю нужно нечто совсем другое: Он должен быть ловким, как тигр, сильным, как лев, и смелым, как пантера. Вот каким должен быть летчик-истребитель!
Сказав это, капитан Илиев энергично начал раздеваться. Позади него стояли различные гимнастические снаряды, и курсанты догадались, что он решил продемонстрировать перед ними свою силу. Но какой силой [45] мог похвастать этот сухопарый и даже тщедушный человек с продолговатым лицом и заострившимся носом? Он производил впечатление весьма посредственного спортсмена. Да и какое он имел право обвинять нас, бывших партизан, в отсутствии смелости и ловкости? Это еще как знать, господин капитан!
А капитан Илиев подпрыгнул, поймал конец каната, привязанного к балке, и скептики затаили дыхание. Ловко работая руками и ногами, капитан взобрался по канату на балку, выпрямился на ней во весь рост и начал маршировать по ней, будто на параде.
- Вот каким должен быть истребитель! Я не люблю бросать слов на ветер. Ну а теперь посмотрим, на что вы годитесь! Вперед, шагом марш!
Мы растерялись. Как же так без всяких тренировок мы начнем карабкаться по канатам? Мы стояли смущенные и ошеломленные.
- Истребители, в атаку! - скомандовал капитан.
Невозмутимый и беспристрастный, капитан остановился в сторонке, чтобы наблюдать, как мы повторим это чертовски трудное упражнение. А мы, уязвленные и полные желания научить его тому, как надо относиться к людям, которым не занимать смелости и силы, один за другим начали карабкаться по канату. Разумеется, никто не смог выполнить упражнение с такой же ловкостью и быстротой, как. он, но наши крепкие мускулы не подвели нас. Ни один из нас не сорвался с каната, ни один не испугался высоты.
- Стройся! - загремел голос капитана. - Вы мне понравились. Это первый признак того, что из вас могут получиться истребители. Только не вздумайте задрать нос! Еще посмотрим, как вы начнете летать.
Странно: этот чудак начал нам нравиться.
На следующий день та же история повторилась. Но на этот раз капитан Илиев построил нас на летном поле, где стояли истребители, сгруппированные по различным маркам.
- Курсанты, - раздался голос Илиева, - что вы видите перед собой? Небось скажете, что я задаю глупый вопрос, потому что вы, безусловно, умеете различать машины? Но поверьте, это не так. Я говорю с вами о серьезных вещах. Вы скажете, что справа стоят «мессершмитты», а слева - французские истребители. Да, это [46] так. Справа и слева вы видите историю нашей истребительной школы. Вот посмотрите на «мессершмитты»! Пересчитайте их и после этого умножьте полученную цифру на два! Не думайте, что я сомневаюсь в вашем умении умножать. Я просто хочу заставить вас представить себе, что перед вами находится только половина самолетов, а остальные вышли из строя. Судите сами, сколько у нас покойников, сколько жертв.
