— Но великий Монтесума в то же время запрещает тебе и твоим людям дальнейшее продвижение вперед. Скажу откровенно — богатства нашего императора просто ничтожны, если сравнивать их с его военной мощью. Все подданные Монтесумы, все храбрейшие воины, коим нет числа, вооружены и готовы силой преградить тебе путь, если ты не внемлешь этому совету. Соглашайся на предложенные условия, такая щедрость нашего повелителя — большая честь.
Этой угрозой нельзя было пренебречь. Пока конкистадоры оставались на побережье, они могли утешать себя надеждами на то, что Монтесума их не достанет. Не погонит же он свою армию в утомительный поход через леса, горы и пустыни для того, чтобы раздавить ничтожный отряд в пятьсот человек. Теперь же они находились в нескольких днях пути от столицы. Отсюда императору несравненно проще нанести удар. С испанцами было около трех тысяч союзных индейцев, но по сравнению с полчищами ацтеков это лишь капля в море. Да и кто мог бы поручиться, что союзники окажутся стойкими в бою? Пример тотонаков, которые наотрез отказались приближаться к Теночтитлану, наглядно показывал, какой ужас внушает одно имя Монтесумы местным жителям.
Эрнан Кортес выслушал эту не слишком завуалированную угрозу беспечно, как будто прозвучавшие слова показались ему всего лишь шуткой.
— Уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин желает проверить нашу решительность, — с легкой улыбкой ответил он. — Видимо, хочет убедиться в том, сколь велика наша отвага. Ведь лишь с достойными людьми следует дружить. Он, конечно же, должен убедиться в том, что мы заслуживаем его расположение. Передайте правителю, что мы прошли эту проверку без малейших колебаний. Мы смело идем вперед, надеясь при встрече еще больше закрепить нашу взаимную симпатию. Пускай уэй-тлатоани Монтесума ждет нас в гости в самое ближайшее время.
Послы ни единым словом или жестом не выразили ни малейшего возмущения. Похоже, они были слишком удивлены той самоубийственной отвагой, с которой белолицые чужеземцы игнорировали все предостережения. Кортес же добавил:
— Мы преодолели череду невзгод: голод, жажду, холод, жару, нападения местных жителей и, как видите, нас ничто не смогло остановить или поколебать. Все, кто осмеливались напасть на нас, со временем стали нашими верными союзниками. Надеюсь, Монтесума также осознает, что с нами куда лучше дружить. Поспешите к своему императору с радостными известиями о том, что храбрейшие воины на свете идут навестить его с самыми искренними чувствами.
Однако посольство не торопилось расстаться с испанцами. Ацтеки, то ли из природного любопытства, то ли из желания знать о гостях всю подноготную, почти не скрываясь следили за европейцами. Они, напустив на себя добродушный вид, живо интересовались оружием белых, их одеждой, количеством солдат и, особенно, лошадьми. Поддерживать веру местных жителей в то, что кони — это свирепые и всемогущие чудовища, становилось все труднее. Индейцы отлично видели, что жеребцы и кобылы не дышат огнем и не проявляют какой-то особой агрессии. Объяснить животным необходимость запугивания ацтеков было невозможно. Они спокойно и деловито жевали траву, отмахивались от мух и вели себя смирно. Среди посольства оказались и рисовальщики, которые тут же зафиксировали лошадей, жующих зеленые побеги.
— Ну вот и конец нашей комедии! — в сердцах заявил однажды Себастьян. — Голод скакунов портит весь тщательно выстроенный образ ужасных и кровожадных созданий. Ну какое, скажи на милость, чудовище может жевать траву?
— Ацтеки рано или поздно все равно бы об этом догадались, — пожал плечами Фернан. — Меня больше удивляет то, что они с самого начала не распознали в лошадях обычных животных. Ведь внешне они не особо отличаются от оленей, которых здесь хватает.
А скороходы прибывали из столицы каждый день и регулярно отправлялись обратно. Испанцы отлично понимали, что Монтесума уже знает все слабые и сильные стороны своих “гостей”, особенно их малочисленность. Конкистадорам приходилось неизменно быть настороже. Даже самых хладнокровных и стойких ветеранов это выматывало. Себастьян с тоской думал о том, что это самый трудный и утомительный поход в его жизни. А ведь они еще даже не вступили в Теночтитлан. И кто знает, что их там ожидает.
Эрнан Кортес видел опасность яснее любого другого. Однажды он поделился своими соображениями с Альварадо.
— Мы забираемся все глубже в незнакомые земли. Сидя на побережье, мы в любой момент могли отплыть обратно на Кубу. Теперь же, с каждым днем, с каждым переходом, мы теряем шансы на возвращение хотя бы в Веракрус. Тебе не приходило в голову, что Монтесума просто заманивает нас туда, где ему удобнее всего будет нанести удар?
