Видимо, служить Монтесуме достойны были лишь самые благородные вельможи. Под руки его вели племянники и братья, другие знатные касики спешно расстилали перед ним дорогие покрывала, чтобы он не ступал по голой земле. Еще несколько вождей несли балдахин, украшенный свисающими нефритовыми бусинами, защищающий повелителя от солнца. Повсюду царило почтительное молчание, никто из подданных даже глаза не смел поднять на императора ацтеков, смиренно опустив головы.
Эрнан Кортес соскочил с коня, и смело подошел к Монтесуме в сопровождении Марины. Вот и настал момент, которого он так добивался и которого, судя по всему, опасался повелитель ацтеков. Внешне генерал-капитан был весел, но глубоко внутри засела тревога. Чего ждать от Монтесумы? Возможно император, убедившись, что перед ним всего лишь люди, прикажет немедленно пленить всех испанцев? В этот момент Эрнан Кортес чувствовал, что он снова застыл на грани — сейчас он или преодолеет очередную преграду или же погубит свой отряд.
Монтесума же с затаенным беспокойством изучал чужеземца. Давняя легенда гласила, что великий бог Кецалькоатль некогда отплыл на восток, но обещал вернуться. И вот теперь из-за моря прибыли эти создания. Такими ли должны быть посланники Кецалькоатля? Или же перед ним всего лишь люди? Но можно ли назвать обычными людьми тех, кто силами пятисот воинов покорили Табаско и навязали союз несгибаемой Тлашкале? А потом еще и сумели избежать нападения в Чолуле? Как вести себя с чужим предводителем? Как с равным? Как с высшим?
Монтесума поклонился, коснувшись рукой земли и затем поднеся ее к губам. Так он не приветствовал никого с тех пор как стал правителем ацтеков семнадцать лет назад. Генерал-капитан ответил учтивым поклоном.
— Добро пожаловать, Малинче, в наш великий город! — торжественно произнес император. — Я уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, повелитель этих земель и здесь тебя ждет самый теплый прием. Велика моя радость, что довелось узреть прибытие людей из-за моря, как о том гласило древнее пророчество. Ваш путь был долог, и столь же долгим было мое ожидание. Веками мои предки хранили эту землю, наследуя престол, оставленный нашим мудрым богом Кецалькоатлем. Сердце мое наполняется радостью, когда я понимаю, что именно мне посчастливилось дождаться возвращения сыновей бога из-за моря.
Кортес лишь отчасти понял значение сказанных слов. Он знал легенду о боге, который покинул эти земли и уплыл на восток, пообещав вернуться. Стоило по возможности пользоваться ореолом своего нежданно полученного божественного величия. Он поблагодарил собеседника, достал из кошелька нитку граненых стеклянных бус и возложил их на шею императору. Затем испанец широко развел руки в стороны, намереваясь обнять правителя ацтеков, но свита тут же всполошилась. Они заслонили Монтесуму и принялись что-то оживленно толковать, перебивая друг друга и энергично жестикулируя.
— Они говорят, что непозволительно так вести себя с уэй-тлатоани, — перевела Марина.
— Вожди тотонаков спокойнее реагировали на подобное проявление чувств, — пробормотал несколько смущенный Кортес. — Видимо, по отношения к императору полагается особый этикет.
Впрочем, Монтесума не обиделся. Он улыбнулся, стараясь сгладить неловкость, и сделал повелительный жест. Тут же один из приближенных сделал шаг вперед и с глубоким поклоном подал своему повелителю ожерелье. Император торжественно водрузил его на шею Кортесу. Сделанное из кроваво-красных ракушек и граненых бусин нефрита, оно было украшено массивными золотыми кулонами. Каждая такая подвеска представляла собой креветку длиной в человеческую ладонь, сделанную с изумительной точностью.
После еще одного обмена любезностями Монтесума покинул испанцев. Он удалился к себе в покои, предложив им отдохнуть и насытиться с дороги. Конкистадоры продолжили свой путь, все больше удивляясь увиденному. Чем дальше они забирались, тем более сказочные виды открывались. Семпоала казалась прекрасной, но она меркла рядом с Тлашкалой, которая, в свою очередь, уступала огромной и величественной Чолуле. И вот теперь их глазам предстал город, рядом с которым поблекли лучшие столицы Европы.
Посреди озера, как колоссальная водная лилия, раскинулся несравненный Теночтитлан. Сотни каменных домов возвышались вокруг, утопая в зелени деревьев и красуясь многочисленными цветами. Вдалеке виднелись дворцы знати и гигантские ступенчатые пирамиды. Город, подобно артериям, пронизывала густая сеть каналов. Почти каждый дом имел свой причал, возле которого стояла лодка. Так жители могли по своей воле решать, каким путем им передвигаться — по земле или по воде. Каналы тянулись вдоль дорог и повсюду виднелись деревянные мостики, соединяющие островки суши. Себастьян, глядя на это, вспоминал Венецию, которая в свое время так поразила его своим полуводным существованием. Он никак не ожидал, что такое же архитектурное чудо ждет и в Новом Свете.
