Педро оглянулся назад. Взору предстали лишь деревья, стоящие на опушке леса. Но он знал, что прячется за ними. Путь на берег неизмеримо далек. Бесплодная пустыня, где пылевые вихри, кажется, в любой момент обдерут кожу и задушат тучами песка. Горные перевалы, где царят снег и мороз. Да что там говорить, дорога столь длинна и запутанна, что испанцы без проводников, возможно, и вовсе не сумеют найти путь к Веракрусу. Спешно отступить в случае поражения будет невозможно. Даже если индейцы не станут их преследовать, то, не имея запасов провизии и воды, конкистадоры и без посторонней помощи погибнут.
— Я уже давно жду нападения, — пожав могучими плечами, ответил Альварадо. — Меня скорее удивляет, что его до сих пор не последовало. Любая из многочисленных долин может оказаться ловушкой. И мне эти игры не по вкусу. Предпочел бы, чтобы Монтесума открыто объявил нам войну и вышел на бой.
— Думаю, что император несколько обескуражен и даже испуган нашими успехами в Табаско и Чолуле. А потому не спешит вступать в открытое столкновение. Скорее всего, нам следует ждать какой-то хитрости.
Фернан слышал этот разговор. Он уже не первый раз задавался вопросом — не было ли свержение идолов в Семпоале роковой ошибкой? Хотя тотонаки с этим, казалось бы, смирились, но не могло ли это отвратить их от искреннего союза с испанцами? Местные жители, при всей своей дикарской натуре, отнюдь не наивны. Здесь, как и в Европе, идет беспощадная борьба разных государств. А в такой конкуренции все средства хороши. Память в мельчайших подробностях сохранила все виденные им сцены жертвоприношений. В этом вопросе все индейцы были единодушны. Гонсалес помнил, каким желанным трофеем оказалась для тлашкаланцев убитая лошадь. Так можно ли представить себе более ценных пленников в глазах Монтесумы, чем четыреста чужеземцев? Ради возможности лично принести их в жертву, он многое бы простил и тотонакам и тлашкаланцам. И те и другие наверняка отлично это понимают…
Наконец все скалистые хребты остались позади. Перед отрядом открылась безразмерная долина. Именно здесь находилось сердце империи ацтеков. Конкистадоры двигались по щедрой земле, защищенной со всех сторон цепью гор. Почва здесь была плодородной, солнце ласково светило, повсюду расстилались возделанные поля, сады и рощи. После длительного, изнурительного похода этот край казался настоящим раем. В долине было много городов. Путников везде встречали радушно, но даже здесь испанцам несколько раз жаловались на тиранию Монтесумы. Делалось это, разумеется, так, чтобы послы из столицы, сопровождавшие отряд Кортеса, не услышали нареканий.
И вот перед конкистадорами открылся вид на огромное озеро Тескоко. Впереди была большая земляная дамба. Высокая, возвышающаяся над уровнем воды на половину человеческого роста, и столь широкая, что пять, а то и шесть всадников в ряд смогли бы проехать по ней. Эта огромная насыпь кое-где расширялась, образуя большие площади, на которых стояли жилые дома и небольшие храмы. Повсюду хватало причалов для лодок.
Встречать гостей высыпало неисчислимое множество народа. Индейцы в богатых одеждах, щеголяя изысканными украшениями, сотнями теснились на насыпи, кланялись, махали руками, бросали цветы. Но еще больше их было на озере. Легкие и юркие лодки сновали туда-сюда по поверхности, и в каждой сидело от одного и до пяти местных жителей. Время от времени на глаза попадались величественные каноэ с навесами, вмещавшие по несколько десятков человек. Всем не терпелось увидеть удивительных белых чужеземцев.
Земляная дамба несколько раз прерывалась, чтобы из одной части озера в другую могли проплывать лодки, и над этими проемами были перекинуты широкие и прочные деревянные мосты. Все оказалось именно так, как и рассказывали когда-то тлашкаланцы. Теночтитлан был отлично укреплен — стоит лишь убрать эти мосты и ни одна армия не сможет проникнуть в город.
А навстречу конкистадорам в это время двигался огромный паланкин. Сразу было видно, что он достоин великого императора. Деревянные ручки и кресло покрывали золотые и серебряные накладки, инкрустированные жемчугом и нефритом. Под просторным балдахином из блестящих зеленых перьев могло уместиться несколько человек, но сидел там лишь один. Вымуштрованные носильщики одновременно остановились и опустили паланкин. Уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, окруженный самыми близкими родственниками, вышел из них и неспешно направился к Кортесу.
Повелитель ацтеков носил ту же одежду, что и прочие индейцы, но она оказалась невероятно богатой. Плащ на плечах сверкал золотом, как и набедренная повязка. Роскошный головной убор, немного напоминающий остроконечную католическую митру, пестрел перьями и нефритом. Сандалии с золотыми подошвами сверху были украшены драгоценными камнями. Монтесума выглядел лет на сорок с небольшим, худощавый и смуглый. Гордая осанка и умные проницательные глаза делали весь его облик истинно королевским.
