Он ушел, а я осталась стоять в задумчивости. Последние слова меня напрягли. Что имел в виду мистер Фрост, говоря, что зависит от благосклонности Брендона Купера? И как вообще детектив так быстро оказался в замке Кроуби? Все это было слишком подозрительно, а ведь при отсутствии завещания именно Рональд Фрост получал все…
Я вдруг вспомнила о мышке, о маленькой недавно умершей мышке. Она ведь всю жизнь прожила в замке и знала каждую щелку. Я легла на кровать и погрузилась в транс. Вдохнуть искру жизни в недавно умершее животное не составило труда. Все звуки и запахи сразу стали гораздо сильнее, а в глазах зарябило, а потом картинка перед глазами раздвоилась: мыши каждым глазом видят отдельно.
Тихо-тихо зверек проскользнул под плинтусом, выскочил в коридор и сразу же юркнул в щель между дверью и полом. Пробежав вдоль стены, мышь замерла у дивана. В виду особенностей зрения (мыши плохо видят тех, кто не двигается), я не сразу обнаружила мужчин. Рональд Фрост сидел в кресле, а детектив стоял спиной к окну, скрестив руки на груди.
Судя по напряженному молчанию, разговор между ними был не из приятных.
– Вы правы, детектив, – Фрост заговорил первым. – Мне, как никому другому, выгодна пропажа тела.
– Но?
– Простите?
– Вы говорите так, словно есть какое-то “но”…
Фрост усмехнулся:
– Вы проницательны.
Купер скривил губы, изображая улыбку.
– Итак?
– Мистер Купер, вы представляете себе, сколько стоит содержание этой громады? – он обвел рукой вокруг.
– Немало.
– Да. К тому же расходы давно превышают доходы с земель. Более того, лорд Кроуби за последние три года сделал несколько неудачных вложений. Так что я, став лордом, унаследую лишь долги.
– Которые станут еще больше, если что-то отойдет вдове и падчерице?
– Гораздо меньше, – Рональд Фрост покачал головой. – Основной доход сейчас приносят майоратные земли, которые все равно достанутся мне, поэтому мне даже выгодно, чтобы леди Кроуби получила свою часть наследства, поскольку она получит и часть долгов.
– Что уменьшит ваши пассивы.
– Именно! – он щелкнул пальцами. – Знаете, я, конечно, не скорблю, но предпочел бы обойтись в принципе без наследства.
– Вы не хотите быть лордом? – в голосе детектива сквозила ирония.
– Любой титул накладывает определенные обязательства. Я хотел бы обойтись без них, – Фрост поднялся. – У вас есть еще вопросы?
– Пока нет.
– В таком случае, если найдете тело, дайте мне знать.
– Непременно.
Брендон Купер коротко поклонился. Прядь волос упала на лоб, и он кивком откинул ее.
– Мистер Фрост! – окликнул он собеседника, уже стоявшего у дверей.
– Да?
– Прикажите слугам проветрить комнату. Здесь плохо пахнет!
Он щелкнул пальцами, и меня вдруг тряхнуло, вышибло из тела мышки и куда-то поволокло. Опомнилась я, лежа на кровати и ловя ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Сердце билось в груди так, что казалось вот-вот выпрыгнет, в голове шумело, а перед глазами плясали разноцветные точки.
Я прикрыла веки, пытаясь восстановить дыхание. Вмешательство чужой магии всегда проходит очень болезненно, но я не думала, что Брендон Купер обладает таким потенциалом. Странно, что он ушел из полисмагического управления. Хотя с такими манерами детектив наверняка обрел немало врагов.
От детектива мои мысли плавно перетекли на подслушанный разговор. Из него выходило, что именно леди Кроуби было наиболее выгодно исчезновение тела. Тогда почему она желала, чтобы я осталась? Обеспечивала себе алиби? Или действительно ничего не знала? И почему Рональд Фрост упоминал, что лорд Кроуби подал на развод?
Виски заломило, а к горлу подступила тошнота. Я со стоном откинулась на подушку. Все-таки Брендон Купер хорошо приложил меня.
Наверное, я заснула, потому что, когда открыла глаза, то в комнате царила полутьма. Часы на каминной полке показывали четверть шестого. Кажется, мистер Клиффорд упоминал, что ужин подают в шесть. Я медленно приподнялась на локте и осторожно спустила на пол сначала одну ногу, потом вторую. Убедилась, что пол не дрожит, и встала, на всякий случай опираясь на резной столбик, поддерживающий балдахин. Вроде бы ничего. Выпустив столбик, я сделала несколько осторожных шагов. Слабость все еще чувствовалась, на лбу выступила испарина. Проковыляв к саквояжу, я открыла потайное отделение и достала амулет, который всегда брала с собой. Отец предупреждал, что использовать артефакты необходимо было только в крайних случаях, но сейчас был именно такой случай: не следовало показывать Брендону Куперу свою слабость. Медальон засиял, самочувствие сразу улучшилось.
Ровно в шесть я переступила порог белой гостиной, малиновую все еще проветривали от трупного запаха. Если Брендон Купер и удивился моему бодрому состоянию, то не подал виду, только глаза блеснули, но он сразу же повернулся к Эльвире Гейбл. Она рассмеялась, кокетливо накручивая золотистый локон на палец. Розовый шелк платья, расшитый серебряными пайетками, подчеркивал фарфоровую бледность ее лица и изящные изгибы тела. Хотя оденься она в рубище, все равно выглядела бы привлекательно.