Уборевич продолжает: «У Тухачевского большую роль помимо всего прочего играло также личное честолюбие. Когда после смерти Фрунзе было намечено назначение наркомом Ворошилова, Тухачевский был до крайней степени обозлен, он почти все годы впоследствии говорил, что если бы не Буденный и Егоров, то Ворошилов никогда не удержался [бы]…
Как я уже указывал на почве недовольства руководством Красной Армии произошло сближение между Тухачевским, Якиром и мной и несмотря на ряд существовавших между нами разногласий мы сблокировались и вели ожесточенную кампанию против Ворошилова. В этих вопросах нас постоянно поддерживал Гамарник, попутно росли и наши антисоветские настроения. Тухачевский от меня своих антисоветских взглядов не скрывал. Я же с 1933 г. испытывал сильное колебание по вопросам коллективизации, считал, что партия проводит неправильную политику… (Уборевич говорит о событиях 1935 г. –
Эти «признания» по сути отражают умонастроения советской военной элиты: специалисты, часто бывавшие в Германии и, соответственно, имевшие отчетливые представления о ситуации там, предвидели военную опасность, исходившую от возрожденного вермахта. В этом смысле примечательны нижеследующие показания Уборевича, в которых, несмотря на «сценарные», вдиктованные искажения, просматриваются реальные следы анализа.
«Особый упор он сделал на развертывание Германией могущественной армии, на то, что на решающем Западном фронте немецкие войска будут превосходить Красную Армию в полуторном размере… Он мне заявил, что мы не только должны ожидать поражения, но и готовиться к нему для организации государственного переворота» [344].
Тухачевский был вынужден называть все новые и новые фамилии участников «заговора» – отрабатывалась задача масштабности. Кроме того, следствию необходимо было вовлечь в процесс представителей разных сфер военной элиты. В заявлении Тухачевского от 10 июня 1937 г. это проявляется весьма четко.
«Помощнику Начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР Ушакову Так как я заявил о том, что решил искренне и чистосердечно давать показания о всем, что мне известно по поводу антисоветского военного заговора, то я, вспомнив фамилии участников заговора, не названных мною ранее, сообщаю их следствию дополнительно. Мне известны следующие участники заговора: Левинзон, Аронштам, Векличев, Орлов…, Клочко, Германович.
Помимо того уточняю, что хотя четкие задания по подготовке поражения на территории БВО и КВО, и относятся к весне 1936 г., но и до этого, в 1935-ом г., между участниками центра военного заговора происходили обсуждения вопросов оперативного вредительства, то есть по существу, пораженческой деятельности. Прошу приобщить к делу эти мои дополнительные показания» [345].
