«Собственноручные показания М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира, А. И. Корка и Р. П. Эйдемана». В президиум поступало множество записок, – собравшиеся хотели знать, будет ли выступать Сталин. Им казалось, что только вождь может внести ясность в сложившуюся обстановку и дать ей оценку. Сталин одновременно успокаивал и угрожал. «Понимаю, очень тяжело слышать такие обвинения в адрес людей, с которыми мы десятки лет работали рука об руку и которые теперь оказались изменниками Родины, – говорил, по воспоминаниям Конюхова, Сталин. – Но омрачаться и огорчаться не надо. Явление хотя и неприятное, но вполне закономерное. Как бы ни были опасны замыслы заговорщиков, они нами разоблачены вовремя. Они не успели пустить свои ядовитые корни в армейские низы. Подготовка государственного переворота – это заговор военной верхушки, не имевшей никакой опоры в народе. Но это не значит, что они не пытались завербовать кого-нибудь из вас, сидящих в зале, вовлечь в свои преступные замыслы. Имейте мужество подняться на эту трибуну и честно рассказать» [351].
Это вступление Сталина побудило многих в условиях тотальной подозрительности писать доносы на своих коллег, стараясь выгородить самих себя.
Ворошилов подвел итоги первого этапа процесса, обозначив основные вехи обвинения.
«Товарищи, органами Наркомвнудела раскрыта в армии долго существовавшая и безнаказанно орудовавшая, строго законспирированная, контрреволюционная фашистская организация, возглавлявшаяся людьми, которые стояли во главе армии.
Из тех материалов, которые вы сегодня прочитали, вы в основном уже осведомлены о тех гнусных методах, о той подлой работе, которую эти враги народа вели, находясь бок о бок с нами» [352].
Вводные даны, теперь – обязательный реверанс главным идеологам:
