Он напоминал снежную пустыню, а впрочем, таковой и являлся. Никто из элленари не выбрал это место для того, чтобы здесь осесть, и я их понимала. Тот же Вайд-Хилл, откуда была родом Амалия, где ближе к концу весны цвели сады и где было лето, пусть и недолгое, дышал жизнью. Здесь были только снега, снега, снега – бескрайние поля, вспаханные лишь холодными изломами скал. За пару минут здесь я даже в объятиях Льера закоченела, и мы очень быстро сбежали на земли стихийников.
Среди них были и кузнецы – их дома напоминали те, над которыми мы пролетали во время охоты. Даже посреди дня они казались раскаленными докрасна. Огонь, воздух, вода и земля в элленари сочетались все вместе, как и почему в нашем мире стихии в унаследовавших магию людях разделились, сказать не мог никто. Тем не менее сейчас я понимала, что стихии именно дополняют друг друга: для создания своих особенных изделий, зачарованных тем или иным способом, кузнецы использовали и огонь – чтобы расплавить особый металл, и воду – чтобы остудить. И землю, чтобы проверить прочность (извлечь оружие из ее недр мог только тот, кто его создал), и воздух, чтобы разжечь огонь.
Чтобы управлять погодой, тоже требовалось владение несколькими стихиями, равно как и для того, чтобы унять разгорающийся пожар или бурю, провоцирующую ливень и затопление земель.
Все было настолько взаимосвязано и так интересно, что я забыла о времени, пока Льер мне обо всем этом рассказывал.
Двор хэандаме располагался среди песков, и, когда закатное солнце падало на напоминающий что-то среднее между намийскими дворцами и чертогами армалов замок, казалось, что он сам соткан из солнца и золотых нитей.
– Теперь я понимаю, откуда в нашей культуре взялись некоторые архитектурные стили, – сказала я, когда мы с Льером стояли на песчаном бархане, издалека глядя на Золотой Двор.
Подойти ближе не представлялось возможным, потому что в этих местах была невероятно сильна антимагия. Даже отсюда чувствовалась ее обжигающая суть, словно прокалывающая кожу огненными иголочками.
– Да, элленари многое привнесли в твой мир, – сказал он. – Но многое вы придумали сами.
Действительно, отличия в стилях были, если вглядываться в детали замков элленари смерти, они были близки к строениям Темных времен. Эта эпоха в нашем мире была отмечена очень сильной темной магией, и теперь я понимала почему.
– Интересно, почему Дюхайм покинул Аурихэйм, – прошептала я. – Если в нашем мире элленари слабеют и становятся смертными…
– У всех были свои резоны. Кто-то уходил от Пустоты, кому-то просто нравился твой мир.
Я подумала об отце. И о матери.
– Странно, что матушка не захотела мне говорить о моем происхождении, – продолжила рассуждать вслух я. – И что отец мне тоже ничего не сказал…
– Возможно, они решили навсегда отказаться от Аурихэйма и посчитали такие знания лишними.
Лишними – не то слово. Я бы сказала, матушка делала все, чтобы эти знания никоим образом не проникли ко мне в голову. Не только в мою, но и в головы Терезы и Винсента, судя по всему. Почему? Ведь отец оставил в библиотеке запись, где говорилось, что моя магия послужит Аурихэйму. Что-то здесь не сходилось. Думать об этом сейчас было не время, но не думать я не могла. Отец, муштровавший Терезу, ни слова не сказал сестре о природе ее силы.
Разве что отдал ее Анри, рядом с которым их дети могли обрести силу некромага и хэандаме одновременно.
Мысли о семье оказались очень некстати, потому что вслед за ними пришли и мысли о матери Льера, встреча с которой мне предстояла в самое ближайшее время. Не сказать, что я волновалась… Хотя нет, я волновалась. Я действительно волновалась, пусть даже всеми силами старалась не думать, каким будет наш разговор. И о том, к чему я сегодня мысленно возвращалась весь день, – смогу ли я остаться в Аурихэйме.
Когда Льер открыл новый портал, я мягко коснулась его руки.
– Знаю, что мы собирались к водопадам, – сказала тихо. – Но мне бы хотелось увидеть еще одно место.
Он вопросительно посмотрел на меня, и я ответила:
– Двор Жизни.
Льер молчал.
– Льер? – переспросила я, вглядываясь в его лицо, и вздрогнула от вспышки погасшего портала.
Лишь тогда он ответил:
– Ты уверена?
– Разумеется, уверена! Это же место, откуда берет начало мой род!
Льер ненадолго отвел взгляд, даже не отвел, а просто взглянул через мое плечо, но мне этого оказалось более чем достаточно.
– Что не так? – прямо спросила я.
– А ты не догадываешься? – Он посмотрел на меня. – Двор Жизни стал сердцем Пустоты, Лавиния. Сквозь него она проникла в наш мир. Ничего хорошего ты там не увидишь. То, что она сейчас отступила, ничего не меняет.
– Я знаю, что там произошло, – возразила я. – Знаю и хочу посмотреть. Возможно, я смогу помочь земле, где все случилось, быстрее восстановиться. Это важно для меня! Неужели ты не понимаешь?
Какое-то время Льер молчал, потом протянул мне руку.
