– Ты пожалеешь, – выплюнула она. – И даже бессмертие тебя не спасет.
Стоявшие рядом элленари бросились к ней, но Наргстрен вскинул руку, и напитанный тьмой хлыст отшвырнул их в сторону. Миг – и на его шее сомкнулась удавка смерти, протянувшаяся от когтей крылатого. Мелькнувшее в глазах Наргстрена изумление разлетелось хлопьями тлена, подсвеченными сиянием раскрывшегося портала.
Ирэя успела сбежать.
Мужчина с крыльями подхватил Льера на руки, мне протянул ладонь, которую я приняла и стремительно поднялась. Мы шли по коридорам так быстро, что я едва слышала свое сердце, а впрочем, слышать его мне было и не нужно. Достаточно было уже того, что я слышала сердце Льера. Из ладони в ладонь мощными, сильными рывками вливался пульс.
Знакомые темные стены и запечатанные комнаты.
Когда к Льеру устремились щупальца тьмы, я вздрогнула, но целительница покачала головой.
– Не волнуйтесь, тьма не причинит ему вреда.
Я все еще не могла к этому привыкнуть, но стоявшая рядом элленари даже побелела от напряжения, подхватив одно из щупалец ладонью. Ее пальцы чуть подрагивали, текущая сквозь тело Льера тьма билась вместе с его пульсом.
Тянущиеся к нему путы отпрянули так же неожиданно, как и несколькими минутами раньше его окутали.
– Ничего не понимаю, – произнесла элленари. – Он пропустил через себя Пустоту, и он в полном порядке. Не считая цвета волос.
Серебряные пряди и правда сияли под иссиня-черными магическими светильниками как напоминание о том, что только что произошло. Пустота, способная уничтожить целый мир, всего лишь отметила его сединой.
Спасибо, Всевидящий!
Целительница сложила ладони лодочкой:
– Ваше аэльвэйрство, он приходит в себя.
Она едва успела договорить, как Льер распахнул глаза, и я, позабыв обо всем, бросилась к нему. Упала рядом с ним на постель, целуя его лицо, обхватывая ладонями сильные плечи, совершенно не заботясь о том, что это кто-то видит.
Да пусть хоть весь Двор видит!
Он жив, и это главное. Это главное…
– Лавиния… – На его губах расцвела улыбка. Он осторожно притянул меня к себе, словно не мог в это поверить. – Что я пропустил?
– Ничего, – ответила я, с трудом сдерживая слезы и целуя его. – Ровным счетом ничего.
– Поверить не могу, что ты сказала им всю правду, – произнес Льер, глядя на меня.
Мы лежали в нашей комнате, я обнимала его и больше ни о чем не хотела думать. Ни о том, что Ирэя сбежала и ее не могут найти, ни о том, что Амалия взята под стражу. Я настояла на том, чтобы она осталась в своей спальне, но говорить с ней пока была не готова. Завтра, все завтра. Для меня настоящее сосредоточилось в одном-единственном мужчине, который чудом остался жив и сейчас находился рядом со мной.
Льер пропускал мои пряди сквозь пальцы, и я повторила его жест, коснувшись его волос.
– Красавец, да? – усмехнулся он.
Снежная прядь шелком скользнула по ладони, и я улыбнулась.
– Тебе идет.
Он приподнял бровь.
– Нет, правда.
– Мог бы не переспрашивать.
– Ты и не переспрашивал, – хитро заметила я. – Но со мной можешь быть уверен, что правды тебе не избежать. Даже если она очень неприятная.
– О, это я уже понял, – в тон мне ответил он.
А потом наклонился и коснулся губами моих губ. Сколько за сегодняшний вечер было таких поцелуев – легких, невесомых – не перечесть. Я потеряла им счет, и я была счастлива. Безоговорочно, несказанно счастлива, наверное, впервые за всю свою жизнь чувствуя сама. Теперь я понимала, что морок влюбленности в Майкла не шел ни в какое сравнение с силой настоящей любви.
– Ронгхэйрд сказал, что тебе хотят предложить стать королевой Двора.
– Мне?! У меня же другой источник силы, – искренне изумилась я.
– Мать Золтера была королевой Двора Смерти, – напомнил Льер.
При упоминании о Золтере меня передернуло. Теперь я поняла, о чем говорила Арка: память рода вернулась через меня, как это произошло во время раскрытия моей истинной силы в зале. Я все равно узнала бы правду так или иначе, даже если бы все пошло по другому пути, когда сила жизни набрала бы мощь, я бы все вспомнила. Об этом мне тоже рассказал Льер – оказывается, это глубочайшее признание мира. Если элленари «видит» всю многовековую историю рода, она не просто признана Аурихэймом, она признана как достойная править.
Рассказал он и о том, почему не мог почувствовать меня в нашем мире: уходя из Аурихэйма, элленари не просто слабеют, но и становятся смертными. Рожденные в другом мире ничем не отличаются от людей, с той лишь разницей, что в их крови дремлет сильная магия.
– Она была супругой короля, – отмахнулась я. – К тому же… я не хочу править. Я не вижу себя королевой.
– Но ты королева, Лавиния. Ты защитила их, когда им угрожала смерть. Не просто смерть – небытие.
– Вообще-то я вяло сопротивлялась, – сказала я. – А защитил всех ты, когда пропустил через себя тьму. Когда я думала, что потеряла тебя…
Льер усмехнулся и крепче прижал меня к себе.
– Мы почти подошли к вопросу, который я давно хотел тебе задать. Ты станешь моей женой? Если уж ты так хочешь быть королевой при короле…
– Погоди, ты сейчас намекаешь, что…
– Да, нас хотят видеть парой.
– Потрясающе!
