Отчасти Ронгхэйрд был прав. Но только отчасти – он видел, как горели ее глаза, когда они говорили про возвращение в Мортенхэйм. Лавиния была счастлива, она предвкушала встречу с родными, и она готовилась к ней, но теперь будет вынуждена сидеть рядом с ним и ждать, пока в нем снова проснется чудовище, которое причинило ей столько страданий. Больше всего он боялся того, что Золтер снова причинит ей боль, а в том, что он это сделает, сомневаться не приходилось: краткий миг его пробуждения при разрушенном Дворе Жизни, искры злобы оказались настолько яркими, что Льер почти потерял над собой контроль. Он едва успел снова перехватить сознание и сейчас чувствовал, как перед глазами то и дело вспыхивают картины того, что Золтер собирается сделать.
Это были не его мысли и не его желания, но они были в нем.
Точно так же, как яд чужого сознания, бестелесной оболочки, питаемой Пустотой, которая снова набирала силу. С каждой минутой он все ярче чувствовал, как эта сила рвет его изнутри, стараясь перехватить контроль. Медлить было нельзя.
– Мне пора, – сказал он, поднимаясь. – Подготовь оковы. Когда я вернусь…
– Если она не согласится уйти, – перебил его Ронгхэйрд, – что ты будешь делать тогда?
Разумеется, она не согласится. Лавиния любит его, и она любит Аурихэйм. Она просто не умеет по-другому и ни за что не согласится оставить их. Поэтому ему придется сделать так, чтобы она никогда о них не вспомнила. Лавиния заслужила спокойную жизнь рядом с семьей, а лишние воспоминания ей совершенно точно ни к чему.
На вопрос Ронгхэйрда он не ответил, просто шагнул к дверям.
Первой была Амалия: увидев его, стражи расступились, а девушка, неподвижно застывшая у окна, попятилась, вжимаясь в стену. В глазах отразился ужас, особенно когда он захлопнул дверь.
– Лавиния меня простила! – взвизгнула она. – Пожалуйста! Не трогайте меня! Не тро…
Договорить Амалия не успела, заклинание печати легло на ее память, прочно стирая воспоминания об Аурихэйме и обо всем, что с ней здесь произошло. Следующим стало заклинание сна: она упала к нему на руки, и Льер подхватил ее, на этот раз воспользовавшись порталом.
Лавиния была одна: она переоделась к приему и, видимо, отпустила Лизею, чтобы та занялась собой. Увидев его с Амалией на руках, широко распахнула глаза и резко поднялась.
– Льер, что все это значит?!
Амалию он опустил в кресло, а потом шагнул к ней. Быстро, чтобы не передумать – рядом с ней его решимость слабела, – преодолел разделяющее их расстояние. Объяснять что-либо было бессмысленно, но он не хотел, чтобы последним воспоминанием осталось непонимание в любимых глазах.
– Золтер по-прежнему жив, – произнес он, обхватывая ее лицо руками. – Мне не удалось его уничтожить.
Сейчас, находясь рядом с ней, страшно было даже представить, что он видит ее в последний раз, но теперь он точно знал, что поступает правильно. Она будет жить, Золтер никогда больше до нее не доберется. Со временем Лавиния найдет свое счастье… ударившую в сердце яростную ревность Льер заглушил усилием воли.
– Я не знаю, насколько он силен и как быстро он снова сможет взять меня под контроль. Когда он вернется, тебе лучше быть как можно дальше от меня и от Аурихэйма.
Вот теперь она поняла – и то, что произошло на развалинах, и то, что он собирался сделать: осознание сменилось решимостью, которую он видел уже не раз и не два.
– Льер! – яростно прошептала Лавиния. – Как тебе вообще в голову такое пришло?! Я тебя люблю и…
– Я тоже люблю тебя. – Он коснулся лбом ее лба. – Я так тебя люблю, что не смогу себе простить, если с тобой что-то случится.
Она собиралась возразить, но печать отрезала все воспоминания о нем раньше, чем Лавиния успела понять, что случилось. Она соскользнула к нему на руки, и Льер на миг прижал ее к себе, запоминая это прикосновение. Наверное, о большем он и мечтать не мог – многие элленари за всю вечную жизнь не испытывали такой силы чувств.
Портал в ее спальню в Мортенхэйме открылся спокойно. Здесь не работали даже сигнальные артефакты (видимо, де Мортену даже в голову не приходило, что похититель его сестры решит лично вернуть ее тем же способом, что и забрал). Всплеск магии перенес Амалию из кресла в кресло, Лавинию Льер осторожно опустил на кровать.
На миг вглядевшись в умиротворенное лицо, коснулся пальцами ее щеки.
А после, не оборачиваясь, шагнул обратно в Аурихэйм.
– Леди Лавиния! Леди Лавиния, проснитесь!
Попробуй тут не проснуться, когда тебя трясут за плечо. Уверена, если бы мне что-то снилось, это был бы корабль, который шторм кидает как щепку. Тем неожиданнее было открыть глаза и увидеть Амалию. Раскрасневшаяся девушка уже собиралась на новый заход, но тут же меня отпустила.
– Слава Всевидящему! Вы не знаете, что произошло?
Я не знала.
– Почему я проснулась в вашей комнате?! Я ничего не помню!
