– Лавиния, я не так выразился. – Он рассмеялся. – Мне плевать, что они там хотят. Я хочу, чтобы ты была моей. Безраздельно моей. Завтра ко двору прибудет моя мать…
– Надеюсь, она задаст тебе хорошую трепку, – хмыкнула я.
– Все никак не можешь забыть, что я ей не сказал?
– Никак, – ответила я. – И, уверена, не только я. Ты все продумал, да?
– Когда?! – почти искренне возмутился Льер.
– Не знаю, – пожала плечами я.
– Лавиния… – Он погладил мой подбородок и мягко сомкнул пальцы, разворачивая меня к себе лицом. – Ты ответишь на мой вопрос?
Прежде чем я успела сказать, что подумаю – исключительно из вредности, на его ладони возникло колечко. Аккуратное колечко с ярко-синим сияющим камнем с черными прожилками, который был невероятно похож на…
– Алаэрнит! – воскликнула я.
– Да, – подтвердил Льер.
Камень мага. Так его называли у нас, но месторождения (если они и были когда-то, а сейчас я очень в этом сомневалась) иссякли в глубокой древности. До нас дошло только несколько украшений с алаэрнитом, передающихся из поколения в поколение, и те постепенно теряли свою силу. В нашем мире алаэрнит угасал.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Лавиния. Хочу, чтобы ты стала моей. И я знаю, что в твоем мире принято делать так… – Льер взял мою руку и надел кольцо мне на палец. – Ты выйдешь за меня?
Я закусила губу, глядя на переливающийся искрами камень, отзывающийся на мою силу. Здесь его сияние было таким ярким, что хотелось зажмуриться.
– Да, – тихо сказала я. – Да, Льер, я выйду за тебя.
– Ну все. Теперь можно спокойно спать.
– Что?!
Мой крик был таким громким, что задремавший на кушетке в изножье бъйрэнгал подскочил и принялся озираться по сторонам. Льер расхохотался, и я стукнула его по плечу.
– Ты невыносимый! Ты это знаешь?
– Знаю. Моя родительница сказала мне то же самое.
– Ты с ней виделся?!
– Да. Пока ты общалась с Лизеей.
– Я общалась с Лизеей пять минут!
Она рассказала мне, что Наргстрен оглушил Ронгхэйрда заклятием, когда тот создавал поисковую нить. Наргстрен предложил ему присоединиться к ним с Ирэей, а когда тот отказался, связал заклинанием и оставил до того, как все разрешится. Ронгхэйрд сумел разомкнуть плетение, но с предупреждением опоздал, я уже начала говорить.
План Наргстрена и принцессы был до смешного прост: я пытаюсь рассказать правду, Золтер приходит в бешенство, убивает меня, Ирэя делает из этого трагедию, они все-таки поднимают мятеж, и трон достается ей. Наргстрену, разумеется, отводилась роль короля, хотя, если честно, я в этом сомневалась. Ирэя не из тех, кто станет делиться властью.
Как бы то ни было, они не учли несколько важных факторов, в частности, что я – сильная элленари. И что я, видимо, все еще была нужна Золтеру. Возможно, до полного отступления Пустоты из мира, иначе он превратил бы меня в горстку пепла, а не попытался увести за собой.
– Полчаса, если быть точным. – Голос Льера вернул меня в реальность.
– Ты считал?
– Я помню каждую минуту, когда я не с тобой. – Он поднес мои пальцы к губам и поцеловал. – Моя королева.
– Эй, я согласилась стать твоей женой, но я не соглашалась стать королевой, – напомнила я.
– Для меня ты всегда будешь королевой, – серьезно сказал Льер. – Это кольцо принадлежало моей матери, а до нее – моей бабушке. Его дарили мой отец и мой дед, правда, по разным поводам… Наши традиции отличаются от традиций твоего мира. Тем не менее она очень хочет с тобой познакомиться.
– Что такого ты сказал ей за полчаса, если она согласилась отдать мне свое кольцо? – Я ощутимо покраснела.
Если до этого о встрече с матерью Льера я думала достаточно спокойно, то сейчас мне стало не по себе. Меня, конечно, учили производить впечатление, но все равно. Она – элленари, которой… которой очень много лет, и она – его мама!
– Сказал то же, что и тебе, – он коснулся моей щеки, – что я тебя люблю.
Его взгляд (темно-синий, как вечернее небо) затягивал. Не в силах больше сопротивляться охватившему меня чувству, я прильнула к своему любимому мужчине.
– Я тоже тебя люблю, – призналась. – Люблю в тебе все. Не могу на тебя насмотреться.
Я и правда не могла, потому что сейчас, когда Льер стал Льером, таким, каким я увидела его впервые, последняя преграда между нами рухнула. В потемневших глазах я читала чувство, которое горело в моем сердце, дрожало на кончиках скользящих по его коже пальцев, разгораясь с каждой минутой еще сильнее – от каждого прикосновения, от каждого вздоха, от самой его близости.
Когда он хрипло выдохнул мое имя, я первая нашла его губы глубоким, невыносимо откровенным поцелуем.
Чтобы окончательно потеряться в его руках.
И сумасшедших, неистовых ласках.
– Завтра мы возвращаемся в Энгерию, – сказала я.
Амалия вздрогнула. Не представляю, чего она ожидала, но стоило мне войти, девушка посмотрела на меня так, словно я пришла проводить ее на эшафот. Пару мгновений я изучала ее лицо, пытаясь понять, как поступить дальше, но других слов не нашла. Наша история закончилась в бальном зале, когда Амалия предала меня, и, судя по всему, она от меня тоже ждала чего-то подобного.
Поэтому я развернулась и направилась к двери.
