Она пристально на меня посмотрела. В сочетании с высоким лбом и тяжелыми бровями, фамильными чертами Биго, взгляд темных глаз казался давящим. Пожалуй, только в нашей семье и знали, что это не так, это просто особенность (довольно пугающая для женщины, обладающей магией смерти).
– Думаю, что Эрику незачем лгать, – сказала она.
– Эрику?
– Ой, давай без энгерийских заморочек. Ты прекрасно знаешь, что он брат Анри, и прекрасно знаешь, какая история нас связывает.
История у них с Эльгером и правда была долгая. Началась она с того, что он чуть не убил ее и Анри, а продолжилась тем, что Тереза спасла ему жизнь, вытащив из-за Грани.
– Я сама относительно недавно начала ему полностью доверять, поэтому… – Взгляд сестры стал задумчивым. Серебряная прядь волос, которой ее отметила смерть за спасение Эльгера, сейчас казалась вплетенной в прическу лентой. – Что ты чувствуешь, когда слышишь про Аурихэйм?
Я пожала плечами:
– Ничего.
Я действительно ничего не чувствовала – сказка и сказка. Легенда. Мир созданий, наделенных бессмертием и могущественной магией, изредка похищающих смертных. Зачем – в легендах ходили сотни версий, но легенды на то и легенды, верно? Чтобы их подтвердить или опровергнуть, никто не вернулся. Тем более странным казалось то, что я побывала в Аурихэйме, чтобы потом снова оказаться в нашем мире. Зачем кому-то меня похищать, чтобы потом вернуть обратно?
– Элленари? Кто-то особенный? – продолжала допытываться сестра.
Я прислушалась к себе: пусто. Нет, в памяти не было ничего про элленари или кого-то особенного.
– Сдаюсь, – сказала Тереза, когда я покачала головой. – По-хорошему тебе сейчас лучше просто отдыхать и ни о чем не думать. Возможно, когда придет время, все само собой решится, а пока мы с Винсентом будем рядом с тобой. Или, может быть, ты хочешь поехать в Вэлею?
– В Вэлею? – удивилась я.
– А почему бы и нет. Погостишь у нас, – сестра приобняла меня за плечи, – пока Винсент немного придет в себя и перестанет воспринимать это… так остро.
Да, все, что касается семьи, Винсент воспринимал чересчур остро. Я прекрасно понимала, что случившееся не шутки, но в глазах брата уже читала свой приговор: сидеть мне под семью замками в Мортенхэйме, обвешанной сигнальными артефактами, запечатанной охранными заклинаниями и, скорее всего, при всем том еще и неотлучно находиться рядом с ним.
Вспомнила слова Эльгера, и мне вдруг стало смешно.
Я представила, как сопровождаю Винсента в парламент и какие лица становятся у наших энгерийских джентльменов, когда брат входит в здание с женщиной.
– Улыбаешься? Согласна? – Тереза тоже улыбнулась мне.
Черты ее лица в такие моменты смягчались, становясь удивительно женственными.
– Согласна. Не хочу ходить с Винсентом в уборную.
Тереза прыснула.
– Да, с него станется. Хотя, скорее всего, он приставит к тебе с десяток подручных Фрая, и не скажу, что это будет лучше.
– Точно не лучше, – вздохнула я, вспомнив похожих на вытащенных из воды рыбин агентов Королевской службы безопасности – безликих как тени, и вздохнула. – Осталось только уговорить Винсента…
– Это я беру на себя, – отмахнулась Тереза. – А тебе сейчас и правда лучше отдохнуть. Ты отлично держишься, Лави, но иногда стоит позволить себе расслабиться. Поверь мне.
И я поверила.
Рядом с сестрой было спокойно и легко, совсем как в детстве. Если забыть о том, сколько нам лет и через что мы прошли, можно представить, что я просто поеду в гости к старшей сестренке.
В Вэлее весна уже наверняка в самом разгаре, буду много гулять и отдыхать. Повидаюсь с племянниками, постараюсь отрешиться от развода с Майклом, от случившегося с Аддингтоном, от всего, что осталось в прошлом. Возможно, что-то и вспомню.
А нет – значит, так тому и быть.
– Нет! Поверить не могу! – Софи залилась смехом.
– А ты поверь. – Кристоф подмигнул ей. – И тогда наш директор говорит: «Кто взял зелье из лаборатории месье Радо?» Этим своим тоненьким голосом, который он все время пытается сделать грозным. Кристиан ему сурово так отвечает: «Кто взял, того уже с нами нет», – и директор становится еще зеленее…
– Кристоф. – Тереза не повысила голос, но ее сын замолчал.
Правда, с таким видом посмотрел на близнеца и на старшую сестру, что становилось понятно: история с директором на этом не закончилась.
В семье Терезы я чувствовала себя хорошо… и на этом все. Наверное, «хорошо» – идеальная характеристика, ничего другого я сейчас о себе сказать не могла. Винсент отпустил меня в Вэлею со скрипом, но все-таки отпустил. Не знаю, как Тереза его убедила, но я выдержала неделю неусыпного надзора за мной, постоянных магических проверок и прочих мер безопасности, которые брат счел необходимыми, после чего Амалия отправилась к родным на север, а мы с сестрой все-таки отбыли в Ольвиж на дирижабле.
Столица Вэлеи отличалась от консервативного и строгого Лигенбурга яркими красками и сотнями голосов. Здесь женщины чувствовали себя свободнее, а одежда, которую они носили, не имела ничего общего с энгерийской модой, которая должна была блюсти нравственность.
Правда, непонятно чью.
