Если бы могла, я бы ответила, но я не могла. Оставалось только проклинать повелителя, особенно когда в руке элленари возникла раскаленная магией игла. Обжигающая боль пронзила сначала одну мочку, затем вторую, на глазах навернулись слезы, но я даже вытереть их не могла.
– Посидите пока так, – велела она, и серьги плотно легли на уши, сдавив их так, что мне захотелось кричать. – Учитесь почтению, аэльвэйн Лавиния, иначе это может привести к плачевным результатам.
То, что это может привести к плачевным результатам, я поняла еще утром, когда попыталась выйти и обнаружила, что дверь заперта. Я звала Эйзер, но не дозвалась – видимо, Аурихэйм не откликался на магию смертной, либо на магию смертной не откликалась Эйзер. Еду мне тоже доставили из подпространства: когда я смотрела на ставший привычным пейзаж, за моей спиной разошелся портал, кто-то поставил поднос с едой на столик, после чего испарился в искрящейся дымке. Увы, кто это был, я не разглядела, разве что руки иссиня-серого цвета и манжеты, как у повара.
Магистр вернулась к моей прическе, оставив меня с полыхающими от боли ушами и тяжелыми серьгами в них, заклинание блокировало меня, не позволяя даже смягчить неприятные ощущения, и я прикрыла глаза.
«Под магией мы понимаем то, что неподвластно людям, не наделенным даром, – говорил Винсент. – Совокупность заклятий, заклинаний, плетений, исходящих из силы, которая рождается в нашей крови и закрепляется в мире. Любое заклинание состоит из основных точек – узлов, отталкиваясь от которых можно как составить плетение, так и разрушить его».
Может, магия Аурихэйма и неподвластна смертным, но каким-то законам она подвластна. Окунувшись в блокирующее меня заклинание, я поняла, что здесь все очень и очень непросто и что магистр красоты разбирается в магии как дышит. Впрочем, судя по тому, что я здесь увидела, все элленари разбираются в магии как дышат: те заклинания, что они творили по щелчку пальцев, в нашем мире требовали такого мастерства, как у Терезы и Винсента, и огромной затраты сил.
Интересно, откуда элленари черпают свои силы?
– С волосами закончили, – выдернул меня из созерцания (если так можно выразиться, это было магическое зрение) голос магистра.
Я мысленно пнула ее под зад.
Жест недостойный леди, знаю, но я бы с удовольствием повторила его и вживую, а потом смотрела, как она едет носом по траве, заменяющей мне ковер.
Одежда растворилась, оставив меня полностью обнаженной, а в следующий миг меня магией подкинуло со стула в воздух. Платье растворилось тысячами мерцающих искр, после чего снова собралось уже на мне в точности таким, каким парило в воздухе. Тонкое кружево накидки легло на плечи, совершенно не скрывая знак принадлежности, волосы стекали по спине волнами, которые ложились безукоризненно, не теряя формы, – это магистр проверила лично, потянув прядь.
– Вашей прическе не страшен ни дождь, ни снег, – заявила она.
Я хотела поинтересоваться: что, по такому поводу, как свадьба их повелителя, даже снег пойдет? Но поинтересоваться под заклинанием невозможно, поэтому я мысленно пнула магистра под зад. Снова.
И пожелала от души, чтобы прическа не понравилась Золтеру.
Нет, ну а что? Этой рогатой точно не помешает парочка плетей по тощему заду.
– Ни ветер, – продолжила она, обходя меня по кругу, потом встала за спиной, пристально вглядываясь в лицо, словно пытаясь найти какие-то изъяны.
Изъянов не было. Я выглядела лет на двадцать, не больше, и то исключительно за счет темной каймы вокруг глаз, которая, как я заметила, была в Аурихэйме в моде.
– Ни даже гнев его аэльвэрства, – подытожила магистр, и удерживающее меня заклинание спало.
– А ножницы? – поинтересовалась я, и прежде, чем она успела открыть рот, сорвавшиеся с потолка вьюны захлестнули ее, подбросили вверх и затянули в кокон.
Не под зад, конечно, но тоже сойдет.
– Учитесь почтению, магистр, – изрекла я, пока она дергалась и изрыгала проклятия, пытаясь нащупать слабую точку в плетении. – Иначе это может привести к плачевным результатам.
Точку она, разумеется, нашла и спрыгнула на пол грациозно, как кошка. Глаза сверкали, пальцы с когтями сжимались и разжимались.
– Ч-ч-что ты с-с-себе позволяешь, с-смертная? – прошипела она.
– Не больше и не меньше, чем может позволить твоя королева, – произнесла я, расправив плечи. – Как ты посмела говорить со мной в подобном тоне и так со мной обращаться? Сегодня мы с его аэльвэрством поговорим о пределах допустимого.
Разумеется, я ни о чем не собиралась говорить Золтеру, но выражение ее лица того стоило.
– На колени, – жестко сказала я. – Проси прощения.
– Вы быстро учитесь, моя королева, – раздался за спиной голос, от которого меня бросило в холодный пот, а потом сразу в жар.
Медленно обернувшись (пусть даже мне очень этого не хотелось), я увидела Льера.
Он в форме, волосы черным литьем прикрывают узоры на скулах и висках, взгляд – в упор и слишком глубоко. Как и в тот день, когда элленари забрал меня из родного дома. Эта мысль отрезвила, заставляя расправить плечи и взглянуть на него сверху вниз.
