Не уверена, что это так. Точнее, так, но не совсем, потому что элленари не лгут. Они играют словами, и, судя по тому, как искусно это проделал Льер, ловушкой и выходом может стать самая невинная фраза. Я вдруг задумываюсь о том, что именно слово Золтера может подарить отсрочку, время, которое мне сейчас так необходимо. Вряд ли у меня получится обойти его в словесных играх, связанных с Аркой, но в том, что касается нашей близости, – вполне.
Воодушевленная этой мыслью, я улыбаюсь по-настоящему.
– Как хорошо, когда все взаимно, – произносит девушка, и ее низкий голос отзывается дрожью в самой глубине моего существа, потому что ее взгляд адресован мне.
– О да. Несомненно. – Я кладу ладонь на сгиб локтя Золтера.
Показывать им, что что-то не так, по меньшей мере непредусмотрительно и недальновидно. Мне кажется или на лице элленари мелькает удивление?
Пожалуй, кажется, потому что в нем нет чувств, и встреча с «золотой парой» вряд ли может это изменить. Зато сейчас он ведет меня через зал, и подданные расступаются и кланяются, чтобы спустя миг за нашими спинами продолжить веселье. Мы, к моему величайшему удивлению, выходим за двери, и все голоса и музыка тут же обрываются, словно кто-то накрыл зал колпаком.
Да, это точно полог безмолвия, заклинание, позволяющее пообщаться без опасения, что тебя подслушают. Ну и отличный способ соблюсти тишину, когда у тебя во дворце беснующаяся толпа.
– Куда мы идем? – интересуюсь я, но Золтер молчит.
Открывается портал, и мы шагаем прямо в лес, похожий на тот, где я спасала Амалию, вот только здесь одуряюще пахнет хвоей. От свежего воздуха кружится голова, и хочется кричать от восторга. Мне, магу жизни, сам Всевидящий положил радоваться в ее средоточии, но никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Лунный свет серебром льется сквозь тяжелые ветви, но в отличие от холода дворца, из которого мы пришли, здесь тепло, я согреваюсь мгновенно и до самого сердца. Из-за этих чувств даже не сразу замечаю, что что-то не так, а когда замечаю, с губ срывается изумленный возглас.
Половина леса залита лунным светом, половина солнечным, а на том месте, где они сливаются воедино, застыло живое произведение искусства. Корни деревьев сплетаются над землей на высоте нескольких футов, их обвивает вьюн и бесчисленное множество цветов, взбирающихся по сплетениям мощных древесных жил. От них расходится едва уловимое свечение, а еще мягкая, теплая сила, и в эту минуту я понимаю, что мы стоим перед Аркой Благоденствия.
Арка Благоденствия.
Эта мысль отпечаталась во мне как раскаленное клеймо, и пусть я готовилась к этой минуте, даже несмотря на весь творящийся здесь абсурд, не ожидала, что это будет так. Всевидящий, да я вообще не представляла, как это будет, но… неужели он о чем-то догадывается?
– Вы говорили о том, что это случится на рассвете. – У меня даже голос почти не дрожал, когда я это произнесла. – Разве нет?
– Рассвет уже наступил. Здесь.
Да-да, сила слова, и, если так подумать, рассвет здесь действительно наступил.
– К чему такая спешка? Я думала, мы будем веселиться всю ночь.
– Веселиться? Или брезгливо коситься по сторонам? – Золтер пристально посмотрел на меня. – Идем.
– Нет, – сказала я, рванувшись. – Нет. Я не пойду.
– Неужели?
В памяти отчетливо встал наш разговор на башне и то, как меня спеленали, когда вели смотреть на экзекуцию Льера. Вот только сейчас Золтер почему-то не спешил превращать меня в безвольную куклу и тащить за собой, хотя мог сделать это в два счета. Или не мог? Или здесь в кои-то веки действительно нужно мое согласие?
– Почему именно сейчас? – спросила, чтобы подтвердить свою догадку.
– Ночь схождения луны и солнца, – напомнил он.
– И?..
– Такое в Аурихэйме бывает раз в сто лет.
Раз в сто лет?! То есть если сегодня пропустить этот момент, потом меня на сто лет оставят в покое? Льер сказал, что Золтер не отступится, пока я девственна, вот только откуда они об этом знают?! Подробности моего брака с Майклом были тайной даже для моей семьи, никто, ни Луиза, ни даже Тереза не знали, что он ко мне ни разу не притронулся, потому что не мог.
Его флирт с другими женщинами просто не мог зайти дальше, потому что у Майкла не получалось ничего. Вообще. Ему нравилась сама мысль о том, что женщины находят его привлекательным, и то, что он так далеко зашел с нашей горничной, далеко – я имею в виду до раздевания, было скорее жестом отчаяния. Тем не менее это не отменяло того, что Золтеру об этом знать неоткуда. Просто неоткуда!
Если только не…
– Откуда вы узнали про Майкла? – спросила я, сжимая кулаки.
– Откуда? – У него дернулась бровь: величайшее проявление эмоций от его аэльвэрства! Он шагнул ко мне вплотную, но я не попятилась, наоборот, вскинула голову. – Ты разве еще не поняла, Лавиния? Тебя берегли для меня. Все это время. Все твои чувства к этому ничтожеству – это чары. Вся твоя жизнь – моя воля.
– Помочь ему я тоже не могла по этой причине, – пробормотала я.
Это был не вопрос, но Золтер ответил:
– Да.
