Кажется, в эту минуту внутри меня что-то оборвалось, потому что я с криком бросилась на него. Целилась в лицо, но Золтер перехватил мои руки, вот только браслеты его жестких пальцев не успели сомкнуться на моих запястьях. От моих рук посыпались искры, и его оттолкнуло в сторону, впрочем, ненадолго – я бросилась за ним. Вцепившись в идеальный мундир, колотя руками по плечам, пинаясь, что было легко сквозь эту сказочную ткань, я прошипела ему в лицо:
– Я никогда не стану вашей! Никогда! Никогда! Никогда!
На этот раз его попытка перехватить мои руки увенчалась успехом, он сдавил их так, что я вскрикнула, рывком притянул к себе.
– Я прямо сейчас могу заставить тебя смотреть на то, как твоя смертная умирает.
– И что потом? – ядовито осведомилась я, с ненавистью глядя в холеное лицо. – Что, если я даже после этого с вами не пойду? Будете ждать еще сто лет и притащите мой нарядный скелет к Арке?
– Не шути со мной, девчонка. – В его глазах впервые за все время полыхнула настоящая ярость. – Или ее крики ты будешь слышать до конца своей жизни, просыпаясь ночами в холодном поту. Ньиаехт!
Это прозвучало как удар хлыста. Я снова попыталась вырваться, но тщетно, магия жизни, к которой я обратилась, взвилась вокруг нас буйством взметнувшихся над землей корней и веток, которые в мгновение ока рассыпались тленом. Лес застонал от боли, и я вскрикнула, а в следующий миг в радужку Золтера плеснула самая что ни на есть страшная тьма.
– Ньиаехт. Приведи сюда смертную.
– Нет! – взвыла я, когда сияние портала сомкнулось за спиной слуги. – Нет, пожалуйста, я пойду с вами к Арке! Не надо!
Но было уже поздно: мужчина вышвырнул Амалию к нашим ногам. Испуганная, растрепанная, она вскинула на меня огромные глаза, и я задохнулась от ужаса.
– Я пойду с вами к Арке, – выдавила через силу. – Чего вы еще хотите?!
– Чтобы ты запомнила это, – произнес он, и от боли тело девушки выгнулось дугой.
Могу поклясться, он к ней не прикасался, но Амалия кричала и билась в рассыпающихся над ней изумрудных искрах, словно ее рвали изнутри.
– Не надо! – кричала я, срывая голос. – Хватит! Не надо!
Но остановился он только тогда, когда пожелал сам. Девушку колотило, но приблизиться к ней мне не позволили, Ньиаехт с совершенно непроницаемым лицом вздернул ее на ноги, прижимая к себе, как тряпичную куклу. С белым как мел, залитым слезами лицом, она дрожала всем телом, всхлипывая и хватая ртом воздух.
– Нам уйти, мой повелитель? – склонил голову слуга.
– Нет. Останешься здесь до конца ритуала, – приказал Золтер и взглянул на меня. – Руку.
Я вложила руку в его ладонь. Слишком потрясенная, чтобы сказать что-либо, шла вместе с ним к переливающейся светом Арке, хотя мыслями была очень далеко отсюда. Возможно, на своем первом балу, когда Майкл впервые улыбнулся мне. Были ли его чувства тоже навеяны чарами? Хотя нет, зачем, достаточно было того, что он просто хотел исцелиться. Но исцелиться не мог, потому что чары элленари убивали любую мою попытку ему помочь.
«Вся твоя жизнь – моя воля».
Как такое может быть?
Все мои чувства, вся моя радость от первого прикосновения пальцев к пальцам… Всевидящий! Даже если принять во внимание, что для Майкла это ничего не значило, оно значило для меня. Это были мои чувства.
Нет, не мои.
– Как же я вас ненавижу, – прошептала я, когда мы оказались под Аркой.
Дико было испытывать такие чувства в этом волшебном месте, в средоточии жизни, пусть даже едва оправившейся от пощечины смерти Золтера, но я ничего не могла с собой поделать.
– Мне не нужна твоя любовь, – произнес он и полоснул кинжалом по своей ладони.
Первые капли крови с шипением впитались в землю, когда он повернул мою ладонь, чтобы порезать ее. Боль дернула, но как-то слабо, а в следующий миг моя кровь уже смешалась с его кровью, когда Золтер сплел наши пальцы и вскинул руку. От Арки вниз устремились вьюны, оплели наши запястья.
– Перед лицом Аурихэйма я беру эту женщину в жены, – произнес он, и эхо подхватило его слова. – Клянусь кровью и магией.
Ввысь взметнулось кружево тлена, и иссиня-черная дымка скользнула над нашими соединенными ладонями.
– Принеси клятву, Лавиния.
Всевидящий, я не хочу.
Но за моей спиной Ньиаехт по-прежнему прижимал к себе Амалию.
– Перед лицом Аурихэйма я беру этого мужчину в мужья. – Каждое слово давалось с трудом и весило по меньшей мере сотню фунтов. – Клянусь кровью и магией.
Серебро и золотые искры взметнулись в воздух, смешались с дымкой магии смерти, впитались в нее. Узор на руке полыхнул огнем, а в следующий миг моя магия отделилась от магии Золтера, вьюн соскользнул с наших рук, взорвался ослепительным сиянием. Прежде чем я успела вздохнуть, оно обрушилось вниз, и Золтера отшвырнуло в сторону.
