Я наклонилась, подставила руки, на которые малыш с радостью забрался. Он вообще вел себя как настоящий котенок: терся о мое платье, мурлыкал, или скорее шурлыкал, потому что вместо привычного мурчанья до уха доносилось ш-р-р-р и ш-ш-р-р-ряу.
– Идем. – Золтер кивнул в сторону двери, а я улыбнулась большеухому элленари в белом халате.
– Спасибо большое!
Тот почему-то пошел сине-зелеными пятнами, пробормотал:
– Пожалуйста, – и поспешно скрылся за дверью подсобки, откуда донесся звук, подозрительно напоминающий сморкание в носовой платок.
– Что это было? – удивленно спросила я.
– Бурф – нигар. Это раса слуг и рабов, с ними никто не церемонится.
Я вскинула брови:
– Рабов?!
– Что тебя так удивляет, Лавиния? В нашем ужасном обществе есть рабы. – Сарказма в голосе великого повелителя Аурихэйма было столько, что могло бы хватить на всех элленари, вместе взятых.
С чего бы это, я подумать не успела: мы как раз поравнялись с охранниками. Эти мощные существа согнулись так, что булавы ударились о стены, высекая искры, но Золтер даже не взглянул в их сторону, и мы прошли мимо.
– Откуда в Аурихэйме столько рас? – поинтересовалась я. – Наш мир… не такой.
– Ваш мир примитивный, – хмыкнул он. – Аурихэйм рожден в пространстве, наполненном изначальной магией и ее силой. Когда магия только набирала силу, открывалось множество измерений, вместе с ней в наш мир приходили самые разные существа.
– Но они не являются элленари?
– Совершенно верно. Кто-то из них пожелал остаться сам. Кого-то мы истребили, потому что они пытались нас захватить. Сейчас все дыры в пространстве тщательно запечатаны и столь же тщательно охраняются.
Я покачала головой.
– Или ты считала, что вы – единственные разумные существа во Вселенной?
– Я ничего такого не говорила! – возмутилась я, и котенок на моих руках возмущенно мяукнул.
– Ну разумеется. О таком ты исключительно думаешь.
Я моргнула:
– Что вы хотите этим сказать?
– Леди не положено говорить вслух то, что она считает невежливым, не так ли, Лавиния? – Он окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы.
– То есть вы сейчас косвенно обвиняете меня в лицемерии?
– Почему же косвенно? Вполне прямо.
Я пожалела, что на него нельзя натравить котенка. Который, к слову, косился на Золтера очень подозрительно. Тем временем мы пересекли двор и оказались на лестнице, по которой утром я спускалась вместе с Лизеей. То ли замок в этой части решил не перестраиваться, то ли сегодня у магических колебаний был выходной, но лестница осталась на месте, и этот поворот я тоже очень хорошо помнила.
– Я не лицемерю, – сказала я, когда мы шли по коридору.
Услышав шипение виеррахов, котенок выгнулся, но Золтер взмахнул рукой, запечатывая тени в стенах, и звереныш снова прижался к моей груди. Правда, напряженный и поводящий ушами, словно выискивающий малейшую опасность.
– Разумеется, нет, Лавиния. Именно поэтому последний год рядом со своим мужем ты делала вид, что у вас счастливая семья.
– Молчали бы вы… про моего мужа.
– Или что? – Он приподнял брови. Глаза опасно сверкнули.
Я вернула ему похожий взгляд и пошла дальше.
– Нам сюда.
Это тоже прозвучало язвительно, особенно если учитывать, что я почти пролетела поворот в анфиладу.
Нет, похоже, все-таки не выходной, потому что этой анфилады я не помнила.
– Рядом с моим мужем меня удерживали обстоятельства, – бросила я.
– Позволь узнать, какие именно?
– Нелегкая семейная ситуация брата.
– Или нежелание показать энгерийскому обществу развод благопристойной леди Лавинии?
– Это сейчас была мораль? – поинтересовалась я и сложила руки на груди. – Если да, то она прошла мимо, потому что рядом с вами меня тоже удерживают обстоятельства, но сказать, что я лицемерю, я не могу.
Теперь его глаза потемнели, но я только ускорила шаг.
Все, хватит с меня. Зачем я вообще с ним разговариваю? Можно подумать, его интересует ситуация Винсента или что-то еще. Его аэльвэрству скучно, даже помереть не может, вот и развлекается, как умеет. Осознание этого подстегнуло, как хлыстом, и я пошла еще быстрее. Сейчас мне хотелось как можно скорее остаться одной.
У дверей моей спальни, массивных и тяжелых, с резными узорами, Золтер остановился.
– Приведи себя в порядок, Лавиния. Ужинать будем вместе.
– Какая жалость! Я надеялась, что сейчас поужинаю с котенком, а потом лягу спать. Тоже с котенком.
Он усмехнулся.
– Если тебя не устраивает имя, которое придумал я, придумай свое.
– Льер, – сообщила я. – Назову его Льер.
Я влетела в комнату раньше, чем его остолбеневшее аэльвэрство успел открыть свой аэльвэрский рот. Захлопнула двери, отпустила малыша и только после этого привалилась к стене, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.
Унять не получилось: дверь распахнулась с таким треском, что чудом не раскрошилась в пыль. Бъйрэнгал подпрыгнул, я отскочила, но меня перехватили за руку и резко впечатали в свою грудь. А потом так же резко впились подчиняющим, жестким поцелуем в мои губы.
Я задохнулась, попыталась вырваться – и не смогла.
