Сколь бы ни было велико искушение подслушать этот разговор до конца, я понимала, что это опасно. Котенок в руках уже вертелся юлой, в любой момент здесь мог появиться кто угодно, мог обратиться ко мне – и что тогда? Медленно отступила за угол, по-прежнему прижимая к себе малыша, глубоко вздохнула, прошла до конца коридора и только после этого отпустила звереныша на волю.
В голове творилось непонятно что, в сердце – и того хуже.
Элленари бессмертны, они живут бесчисленное множество лет, но Льеру едва исполнилось тридцать. Он участвовал в заговоре против могущества Золтера, рисковал всем, чтобы потом отказаться от своих планов. И не только от своих.
Он действительно собирался вернуть меня в Мортенхэйм?
Думать об этом сейчас было странно, но не думать я не могла. Равно как и о том, должна ли рассказать об услышанном Золтеру. Если верить элленари, он собирается разрушить миры ради своего могущества, но верить словам элленари по меньшей мере глупо. Все, что они говорят, нужно по десять раз обдумать, и далеко не факт, что во всем этом удастся найти хотя бы клочок истины. Как бы там ни было, Льера больше нет, а участвовать в интригах Аурихэйма – увольте. Пусть сами разбираются со своими проблемами и с тем, что натворили. Точнее, пусть Золтер с этим разбирается. Насколько я помню, Хьерг щепетильностью не отличался и с радостью привел меня туда, где меня должны были убить.
Если бы не Льер, сейчас я бы уже была мертва.
Закусив губу, погасила заклинание и создала новое, настроенное на Золтера. Нить протянулась сквозь замок, к счастью уводя меня от той дороги, которой я пришла.
Да, вряд ли этот разговор будет легким, но сейчас я была настроена более чем решительно. Мне и самой отчаянно хотелось понять, почему на моей руке до сих пор горит узор, если Арка нам отказала. Я не задавалась этим вопросом раньше, потому что голова была забита другим, но заговорщики правы: зачем оставлять связь, которая сможет его ослабить, если меня убьют? Впрочем, это был всего лишь один из немногих вопросов, на которые я собиралась получить ответы.
Нить поискового заклинания продолжала петлять, перебрасывая меня из коридора в коридор, прогоняя через анфилады, окна в которых были украшены витражами, изображающими могущество смерти. Сопровождали меня котенок и, как ни странно, бабочка, на нее то и дело поглядывал бъйрэнгал. Поскольку я шла рядом, летать за ней он не решался. Я была так увлечена плетением поиска, что даже не заметила, как вышла в знакомый коридор, только с другой стороны.
Остановилась, сверилась с заклинанием – все правильно.
Меня привели к моим покоям.
Невольно ускорила шаг, следуя за стремительно сокращающейся нитью, и в миг, когда погасла последняя искорка, остановилась прямо у своих дверей.
Нет, не может такого быть!
Или может?
Приоткрыла двери, шагнула в комнату и замерла: Золтер стоял у окна, спиной ко мне.
– Ну что же ты застыла? Входи, Лавиния.
Его голос звучал негромко, но вибрирующий в нем гнев отразился от стен и ударил в меня.
– Послушайте, – я шагнула в комнату, прикрывая за собой двери, – мне очень нужно с вами поговорить, поэтому…
– Поэтому, – жестко произнес он, наконец обернувшись, – ты сейчас объяснишь мне, кто позволил тебе выйти из этой комнаты.
– Я выходила с ним, – произнесла ровно, хотя от обрушившейся на меня ярости внутри все перевернулось и вспыхнуло ответным гневом. – Насколько вам известно, у всех зверей есть естественные потребности.
– Я не спрашивал, с кем ты выходила.
Преодолев разделяющее нас расстояние столь стремительно, что по комнате пронесся порыв ветра, Золтер магией отшвырнул бросившегося на мою защиту котенка. Льер повис в воздухе, дергая лапками, я шагнула к нему, но путь мне, естественно, преградили.
– Отпустите его, – процедила я, – или вам доставляет удовольствие издеваться над более слабыми?!
Мы стояли друг против друга, и мне почему-то отчетливо вспомнились слова брата: «Лави, никогда не пытайтесь обыграть мужчину». Вообще-то это была шутка, и касалась она исключительно их с Луизой отношений, но почему-то сейчас она вспыхнула в сознании ослепительно-ярко. С той же силой, с которой внутри растекалось тепло магии жизни, не позволяющее холоду смерти пробраться внутрь.
Не знаю, о чем думал Золтер, но его взгляд, цепляющий мой, неожиданно метнулся мне за спину. Одно движение пальцев – и бъйрэнгал плюхнулся на брюхо, издав обиженное «ш-р-р-ряу!». Что касается Золтера, он рывком развернул меня к открытой двери.
– Что это?
Бабочка, которая порхала за нами по коридорам, решила, что здесь лучше, и влетела следом. Разумеется, ничего умнее, чем сесть на мою ладонь, она не придумала.
– Бабочка, – ответила я, надеясь, что ее не постигнет та же участь, что бъйрэнгала, а то и похуже. – Неужели не видно?
Но Золтер смотрел на бабочку примерно так, как я на Аурихэйм в первые дни своего пребывания здесь.
– Где ты ее нашла?
– Спросите лучше, где она меня нашла. – Поскольку улетать бабочка не собиралась, я подошла к двери и закрыла ее. – В коридорах вашего кошмарного замка.
