Стоял, преграждая путь до тех пор, пока она не вложила пальцы в его ладонь. Кто бы мог подумать, что одно невинное прикосновение отзовется такой бурей внутри. Сумасшедшим, яростным желанием обладать, сделать эту женщину своей. По-настоящему. Взять грубо, а после – нежно. Брать ее снова и снова, пока не насытится этим странным чувством, пока оно не уйдет, не перестанет жечь изнутри, пока не выгорит без остатка.
В какую-то минуту, на один краткий миг Льер поверил в то, что действительно мог бы так поступить. Поверил, и осознание этого заставило сжать зубы.
Ни одна женщина до нее. Никогда. Не могла заставить его испытать что-то подобное.
Он думал, что, если возвести между ними преграду, со временем станет проще, но проще не становилось. Если раньше можно было представить, что ее нет в Аурихэйме, то сейчас при одной мысли об этом хотелось крушить все вокруг. Поэтому Льер задумался о том, чтобы сделать ее своей по-настоящему. Особенно после того, что произошло. После того, свидетелем чему он стал.
– Я могу оставить тебя одну сегодня, – произнес, когда они снова спустились к морю.
– Неужели? – Язвительность делала ее голос звонче. – Чему обязана такой милостью?
– Твоей просьбе.
После этого повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом волн. Ему хотелось взять ее за подбородок, развернуть лицом к себе и долго смотреть в глаза. До тех пор пока она не ответит, пока не рухнет эта стена отчуждения, которую они с Золтером совместными усилиями возвели. Стена, надежно запечатавшая ее свет, который тем не менее прорывался снова и снова, несмотря ни на что.
Удивительный забытый свет жизни…
Свет жизни, сохранившийся лишь в зачарованном лесу у Арки и медленно угасавший до ее появления.
Под лунным светом серебро моря стало ярче, сейчас оно словно светилось. Сколько Льер себя помнил, это море всегда было темным. Водоросли, которые долгое время считались исчезнувшими, тянулись к поверхности воды, создавая этот удивительный флер.
Все благодаря ей.
Ей одной.
– Красиво. – Ее голос вырвал его из раздумий так резко, что у Льера перехватило дыхание.
Лавиния поймала его взгляд и кивнула на море.
– Вода. Она такая… необычная. – Ее голос сейчас звучал ниже и тише. – В нашем мире море тоже светится, но иначе.
В последних словах было столько невыносимо светлой тоски, что Льер плотно сжал губы. Губы, которые все-таки горели от невозможности ее поцеловать.
Поэтому на этот раз ничего не ответил он.
Поэтому в замок они вернулись в молчании.
Поэтому, попрощавшись с ней у дверей, он поднялся на стену, откуда долго смотрел на такое светлое и такое невыносимо далекое море.
Лес, в котором я оказалась, был мне знаком. Единственное место в Аурихэйме, где светило солнце до нашего с Льером благословения. Место, где я впервые столкнулась с болью чужого мира и Пустотой, надвигающейся на него. Место, где я спасла Амалии жизнь. Сейчас я стояла на той самой земле, где все произошло: даже цветы были слегка примяты, словно она лежала тут совсем недавно.
Опустившись, коснулась ладонью густой и сочной травы, легких, покачивающихся на ветру стебельков.
– Лавиния. – Голос из-за спины прокатился дрожью вдоль позвоночника.
Обернувшись, увидела Золтера, он шел ко мне, и его подошвы оставляли на траве выжженные следы, дымящиеся черной силой Глубинной Тьмы. Каким-то чувством я поняла, что это не Льер, поняла и вскочила, готовая защищаться. В ладони ударила светлая сила, тепло собралось в груди, и земля содрогнулась от шевеления корней.
– Очень неосмотрительно. – Золтер щелкнул пальцами, и дерево справа от меня превратилось в обугленный ствол. Быстрое движение – и слева тоже.
От него сейчас исходила такая мощная тьма, что, даже несмотря на солнце, в лесу стало пасмурно, а холод пробирал до костей.
– Прекратите! – вскрикнула я, глядя на стремительно, дерево за деревом, островок за островком, угасающий лес. Нетронутыми остались только бледно-оранжевые цветочки, оплетающие землю там, где я спасала Амалию.
– Прекратить? Не я это начал. – Усмешка на тонких губах напоминала шевеление змеи: только что мелькнула – и нет ее.
Усилием воли заставила себя отозвать магию, хотя инстинкты кричали обратное: соберись, возведи купольный щит, сражайся до конца. Тем не менее спустя миг последний островок света растворился во тьме, и стало еще холоднее.
Золтер кивнул:
– Поговорим о Льере. Теперь, когда ты знаешь его тайну, ты можешь мне помочь, Лавиния.
Он приблизился и остановился рядом, глядя мне в глаза.
Этот взгляд пронизывал, проникал в самое сердце, заставляя дрожать от содержащегося в нем холода.
– Эти цветы. – Золтер указал на место, где лежала Амалия. – Иартины. Их пыльца – яд для любого элленари. Найди возможность добавить их ему в пищу, и я пощажу твою семью.
Что?!
– До моего возвращения осталось недолго, Лавиния. Встретимся там, где ты меня убила.
Он шагнул ко мне так стремительно, что его сущность ударила в тело, я закричала и подскочила на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Рядом рычал бъйрэнгал, шерсть котенка стояла дыбом, шипы стали алыми. С трудом вытолкнув себя из кошмара, протянула ему руку:
