Маска Золтера – очень удачное прикрытие, под ней можно многое спрятать. Не помню, приходила ли эта мысль мне в голову раньше, но сейчас, когда я смотрела в темные глаза элленари, в них не отражалось ровным счетом ничего из того, что могло бы быть в темно-синих. По правде говоря, и не должно было быть, эмоций в Золтере было как в кушетке, а то и меньше.
Я не стала продолжать этот бессмысленный разговор: если бы Льер на самом деле хотел отправить меня домой, уже сделал бы это. Сейчас, когда я выторговала себе возможность ходить где угодно и когда угодно, ничто не помешает мне побывать в библиотеке. Если честно, пока не представляю, как я заставлю ее подчиняться смертной королеве некоролеве. Не представляю и сегодня представлять не хочу, но завтра непременно попробую.
Море, на которое мы с Майклом отправились после свадьбы, было холодным. У нас в Энгерии вообще нет теплого моря, но мне и того хватило. Закаты, раскрашивающие воду и высоченные, поросшие цветами холмы. Я видела море в Вэлее, когда мы гостили у Анри и Терезы, и оно было совсем другим – голубым, прозрачным, сверкающим под солнечными лучами. В юности мы с матушкой путешествовали в Лацию, и маэлонское море было бирюзовым.
Море Аурихэйма оказалось серебристо-белым. Белые волны накатывали на берег, рассыпая кружево волн и облизывая камни. Мы шли в нескольких футах от воды, справа от нас расстилались горы, слева – до самого горизонта вода, цветом напоминающая мое платье. Мне почему-то подумалось, что купаться в нем точно нельзя: мало ли, а вдруг рыбки. Такие, какие были в фонтане.
Словно в подтверждение моих мыслей в прозрачной как слеза воде скользнуло что-то странное, не то змея, не то угорь. Всколыхнулась пена накатившей волны, а когда отступила, я поняла, что дело не только в пене: под водой клубилось нечто белое, похожее на густой туман, мерцающее серебром. Видимо, именно за счет этого чего-то такой цвет у воды и был.
– Призрачные водоросли, – пояснил Льер, проследив за моим взглядом. – Из них делают очень вкусные десерты.
– Призрачные?
Он улыбнулся:
– Нет. Вполне реальные.
Мне почему-то захотелось улыбнуться в ответ, а еще захотелось попробовать этот десерт. Я тут же себя осадила: никаких десертов, никаких подобных мыслей. Мы с Льером просто союзники, и ничего больше.
Впрочем, насчет «ничего больше» я, возможно, преувеличивала. Или немного кривила душой, потому что «ничего больше» привело меня к благословению и супружеству, и я не имею ни малейшего представления, что мне с этим делать. Разумеется, с супружеством, с благословением я уже ничего поделать не могла. Вряд ли можно прийти к Арке, показать ей обручальный браслет и сказать: «Глубокоуважаемое сердце Аурихэйма, той ночью я была не в себе, не понимала, что несу, поэтому снимите с меня, пожалуйста, это, и будем считать, что ничего не было».
Даже если это было.
А было наверняка, и при мысли об этом к щекам снова прилила кровь. Мне очень хотелось спросить у Льера, было ли что-то, чтобы осознать, смириться и больше никогда не вспоминать про ночь благословения, но как об этом спросить, я не представляла. Поэтому шла молча, раздумывая об особенностях моей памяти и о том, что это точно обсуждать не стоит. Точнее, это не то, что стоит обсуждать.
Берег изгибался, уводя за собой поворотом, волны с мягким шелестом накатывали и отступали. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю брачный браслет – хитросплетения узоров, проявившихся на моей руке и сияющих золотом, а следом – что Льер пристально на меня смотрит. Очень внимательно, если не сказать больше. От этого взгляда меня бросило в жар. Я собиралась сказать, что хочу вернуться, но мы уже шагнули за поворот.
Ближайшая скала наползала на берег, выбросив над мелкими камнями ладонь навеса-площадки, на которой был накрыт стол.
Стол на двоих.
– Что это? – уточнила я.
– Наш с тобой ужин.
– То, что ужин, я вижу. Почему стол накрыт здесь?
– А ты хотела бы поужинать в зверинце?
Нет, в зверинце я точно не хотела есть, но такой Льер – Льер, который обо мне… заботится, который зовет меня на прогулку и накрывает стол у моря, где вот-вот раскроется алый цветок заката, – это нечто странное.
– Зачем? – спросила я.
– Тебе не приходило в голову, что я хочу просто сделать тебе приятное, без всяких «зачем»?
– Рядом с элленари? Нет. – Я сложила руки на груди.
– В таком случае я тебя разочарую. Этот ужин всего лишь для того, чтобы сделать тебе приятное, Лавиния.
Я бы сказала, что разочаровывает меня совершенно другое, но мне хотелось есть. Учитывая, что полдня меня готовили к выходу, который закончился чуть ли не быстрее, чем все мои предыдущие выходы к элленари, я даже пообедать толком не успела. Обед мне приносили, разумеется, и полноценный, но поскольку на мне то подгоняли платье по фигуре, то подбирали драгоценности (от их тяжести очень хотелось сейчас избавиться), то делали прическу, с которой все время было что-то не так, то большую часть просто унесли обратно. Зато сейчас я поняла, чего мне отчаянно не хватает.
Ужина.
Даже если у моря и вместе с Льером, все равно не хватает.
