Поэтому Марк Болтон нисколько не сомневается, что разгром дворца пройдёт успешно. Смущает его лишь одно: поход на «Орлиное гнездо» предпринят без ведома и санкции руководства городского комитета союза. А это грубейшее нарушение партийной дисциплины со всеми, как иногда пишется в партийных документах, вытекающими отсюда последствиями… Хотя, размышляет Марк, если всё пройдёт гладко, в чём он нисколько не сомневается, то комитету ничего не останется, как смириться со случившимся и, возможно даже, объявить им благодарность за риск и смелость.
Напутствует Марк Болтон своих товарищей на революционный подвиг такими словами:
– Бейте, громите, разрушайте всё, что видите! И пусть вас не мучают совесть и сомнения. Совесть ваша чиста. Дворец этот построен на народном поту. Значит, принадлежать он должен или народу, или никому. Народу он принадлежать не может, значит, он не будет принадлежать никому. Но не вздумайте брать что-нибудь с собой. Мы не воры, не разбойники и не частники какие-то там. Мы – революционеры! Помните об этом постоянно.
Останавливаться на том, как проникали молодые революционеры во дворец, мы не будем. Это не так уж важно. Для нас гораздо интереснее посмотреть, что они там делают…
Но прежде несколько слов о том, что представляет собой «Орлиное гнездо» изнутри. Если быть кратким, то внутреннее убранство дворца можно сравнить с дорогой шкатулкой, выложенной золотом и различными драгоценными каменьями, переливающимися всеми цветами радуги. Если же описывать вид дворца изнутри пространнее, то пришлось бы вспомнить упоминаемые Марком Болтоном и старинные картины, и настенные росписи, и дорогую антикварную мебель, и огромные зеркала в позолоченных рамах, и мозаичные паркетные полы, и мраморные лестницы и перила, и золотые унитазы, и ещё многое-многое другое, чем буквально напичкано «Орлиное гнездо» и что простые люди могут увидеть разве что в музее. Да и то не в каждом.
Оказавшись в большом круглом зале, Марк Болтон, обращаясь больше к себе самому, чем к ни на шаг не отстающей от него Риве Рольф, говорит:
– Смотри, как живут наши «радетели», которые так «пекутся» о народном благе! Будет где разгуляться моему топору…
И тут же, не раздумывая и секунды, бьёт с размаху обухом топора по ближайшей к нему статуе прекрасной обнажённой девушки из белого каррарского мрамора. От первого же удара статуя с сухим треском раскалывается на куски, и те с грохотом летят на узорчатый паркетный пол.
– Ну, что смотришь? – задорно кричит Марк девушке. – Бей всё, что видишь! Доставь удовольствие и себе, и Пиллерсу. Пусть порадуется старина, когда вернётся из Детройта.
Сам же, войдя в раж, будто одержимый крушит направо и налево всё, что попадает под руку: картины, статуи, барельефы, бра, канделябры, люстры, кресла. Рива, стараясь не отставать от своего кумира, с не меньшим рвением орудует увесистым молотком, тайком позаимствованным по такому случаю у отца-плотника.
Покончив с «Круглым залом», пол которого в одночасье становится похожим на свалку битых черепков, Марк увлекает подругу в соседнюю комнату – кабинет Дона Пиллерса. Обстановка здесь поскромнее, рабочая, но ломать тоже есть что.
Пока Рива Рольф трудится в поте лица над мраморным барельефом, изображающим суд Париса, который украшает стену напротив большого рабочего стола хозяина дворца, Марк Болтон не менее старательно крошит сам стол, представляющий собой настоящее произведение искусства: красное дерево, тонкая резьба, изящная инкрустация черепахой и драгоценными металлами и плюс к этому множество выдвижных ящиков. На пол летят какие-то бумаги вперемешку со щепками, серебряными и черепаховыми пластинами, хитромудрыми замочками и латунными шарнирами.
Остаётся один, самый нижний и самый маленький ящик. И тут, так успешно начатая работа стопорится: выломать этот ящик оказывается не так просто. Даже топором. «Должно быть, тут хранится что-то очень важное», – думает Марк и с удвоенной энергией продолжает свою «созидательную» работу. Наконец доступ к ящику прорублен. Марк Болтон находит в нём один-единственный конверт, а на конверте видит одно-единственное, написанное большими буквами слово: «ЗАВЕЩАНИЕ».
«Ну, и кому же ты всё это крошево оставляешь?» – не без злорадства думает парень и небрежно, с ухмылкой разрывает конверт. Он подносит к глазам гербовый лист бумаги с двумя печатями и подписями и, едва пробежав взглядом несколько строк текста, замирает как громом поражённый, уставившись оторопелым взглядом куда-то перед собой в пространство.
– Марк, что с тобой? – спрашивает удивлённая Рива Рольф.
