– Флора, – сказал я, решив сам не знаю зачем вернуть девушку из-за заоблачных высей на грешную землю, точнее в отдел мужской одежды, – неужели ты вот так взяла и поверила какому-то хлыщу, который сказал это единственно для того, чтобы лишний раз напомнить всем, что он работает в кино? Да он через десять минут забудет и о тебе, и о своём обещании.
– Какой же ты вреднющий, Тири! Ты просто завидуешь мне! – зло огрызнулась Флора, и на её глазах даже выступили слёзы обиды.
Я понял, что сделал глупость, ни с того ни с сего испортив настроение хорошей в общем-то девушке, и, чтобы загладить свою вину, как можно миролюбивее сказал:
– Ты не права, Флора. Ну, как я могу завидовать тебе, если я не люблю кино? Просто мне не нравятся слишком уверенные в себе типы. Не доверяю я таким людям. Но если он сказал правду, если тебе действительно повезёт и тебя возьмут в кино, то я только рад буду за тебя. Рад, что твоя мечта наконец сбудется. И мне будет жаль, если ты покинешь наш магазин.
Флора недоверчиво посмотрела на меня, но, не заметив ничего двусмысленного в выражении моего лица, в знак благодарности улыбнулась мне.
– Спасибо, Тири. Всё-таки ты хороший парень.
В четверг, перед тем как магазин должен был закрыться на обеденный перерыв, Флора Чарони неожиданно спросила меня:
– Тири, ты не мог бы проводить меня на киностудию? Одной, знаешь ли, как-то…
Зачем она потащила меня с собой на эту киностудию, до сих пор не могу понять. То ли она действительно не решалась идти сама (если по правде, то девушкой она была довольно скромной и стеснительной), то ли хотела сделать меня свидетелем своего триумфа и таким образом отомстить мне за моё скептическое отношение к её заветной мечте, сказать затрудняюсь. Наверное, всё-таки второе. Хотя иногда мне кажется, что ею, скорее всего, двигало провидение, благосклонное прежде всего ко мне. Что я хочу сказать этим, скоро поймёте сами.
Киностудия находилась на окраине Мориона, в двух километрах от нашего магазина и занимала большущую территорию, ограждённую высоким глухим забором, за которым виднелось множество каких-то странных строений. Складывалось впечатление, что там расположено что-то похожее на сказочный детский городок. Такой себе Диснейленд.
На наш вопрос, где можно найти Рода Мерфи, привратник неопределённо пожал плечами.
– А кто его знает… Он у нас, как Фигаро: то здесь, то там. Но чаще всего бывает в павильоне номер два. Идите вот так прямо, а потом – направо. Там увидите…
Киностудия и впрямь оказалась самым что ни на есть настоящим городком. Правда, не совсем обычным: наряду с большими, похожими на самолётные ангары павильонами там можно было увидеть дома и даже целые дворцы самых различных исторических эпох и архитектурных стилей – от индейских вигвамов до буддийских пагод. Были там и целые улочки, выдержанные в каком-нибудь одном стиле – то раннего Средневековья, то американского Дикого Запада. К тому же городок был довольно многолюдным. То тут, то там прогуливались группами и поодиночке люди в самых различных одеяниях. Нетрудно было догадаться, что это артисты, которые вышли прогуляться в перерывах между съёмками.
А в одном месте мы даже наткнулись на съёмку сцены пожара. Точнее, снималась сцена спасения парнем из горящего дома потерявшей сознание девушки. В доме, казалось, вовсю полыхал пожар. Хотя, как я, хорошенько присмотревшись, понял, это была обычная имитация пожара с помощью различных световых эффектов. Но дым из окна и двери валил самый настоящий – густой, чёрный и вонючий. Жгли, надо думать, старую автомобильную камеру. Руководил съёмкой тощий и высокий, как жердь, мужчина, суетливый и постоянно чем-то недовольный. Вокруг него вертелось десятка полтора его помощников. Мы наблюдали за съёмкой издали минут десять. И за это время сцену спасения девушки переснимали раза три. И каждый раз режиссёру что-то не нравилось в работе занятых в съёмке актёров. То девушка, которой надлежало находиться в обморочном состоянии, делала на лице недовольную гримаску, то спасающий её парень вместо того, чтобы изображать героический поступок, откровенно позировал перед кинокамерой, а то, забывшись, выбежал из кадра. И всякий раз режиссёр воздевал руки к небу и трагическим голосом кричал: «Стоп!»
– Скоро и тебя будут вот так носить на руках, – сказал я Флоре. Но Флора ничего не ответила – она была всецело поглощена созерцанием таинства создания фильма. И, чтобы вывести девушку из этого сомнамбулического состояния, пришлось взять её за локоть и слегка встряхнуть.
– Нам надо спешить. Скоро обеденный перерыв в магазине окончится.
– Да-да. Идём, – очнулась наконец Флора и послушно пошла за мной.
