Друзья наелись орехов до отвала, набили запасами дорожные мешочки и отправились дальше. Полузаросшая узенькая тропка вилась вдоль зеленых берегов ручейка. Люди перешли его, осторожно ступая по камням, и очутились на склоне, поросшем земляничными деревьями. Тяжелые розоватые гроздья сами просились в рот, кокетливо выглядывая из темной блестящей листвы, так что путники лакомились ими на ходу.
К полудню друзья достигли вершины хребта Альдерстоун. Крутой обрыв спускался в бесплодную долину, изрытую воронками. Огромные валуны в беспорядке лежали повсюду, грудами, по одному и даже расколотыми на половинки, словно их разбросала рука гневливого исполина.
— Долина Эммин, — произнес дайнаннец. — Когда-то ее склоны были такими же приветливыми, в тени сосен рос терновник и пышно цвел вереск. Сейчас тут пусто и безжизненно. Лишь всякая нежить наведывается в эти края.
Скала Небесных Громов вырисовывалась теперь гораздо ближе. С обеих сторон вдоль горного хребта тянулись ряды полуразрушенных сторожевых башен. Холодный ветер трепал одежду путников и свистел в ушах. Тучи затмили солнце, и пейзаж заметно помрачнел. Высоко в небесах Эррантри сложил крылья и камнем упал вниз. До людей донеслось громкое карканье.
— Нет, здесь опасно спускаться, — заявил Диармид. — Давайте поищем другое место.
Тучи клубились, наливаясь густою тьмой. Имриен решила, что приближается бродячая буря, но не ощутила знакомого покалывания кожи. И зачарованный свет не рассыпался в воздухе сухими искорками.
Торн остановился и прислушался.
— Что это? — спросил эрт.
— Дунтеры. Они частенько шумят в заброшенных замках. Зубчатая башня без крыши, открытая небу и всем ветрам, смотрела на людей пустыми глазницами окон.
— Здесь идем не задерживаясь. Если что, страха не показывайте, — наставлял товарищей дайнаннец.
Теперь и девушка расслышала беспрестанный шум, раздающийся из руин, словно внутри скрежетали каменные жернова. Звук нарастал, пока не сделался совсем невыносимым. В ушах Имриен гудело, в голове отдавалось болезненное эхо, и даже почва под ногами ощутимо вздрагивала. Однако как только путники поравнялись с башней, шум резко оборвался, и настала еще более тяжкая тишина. Диармид замешкался, схватившись за клинок, но девушка подтолкнула его: «Идем, не останавливайся!»
Крепость будто затаилась. Глаз не улавливал никаких движений, кроме качания виноградных усиков на ветру, а сердца чуяли недоброе присутствие. Кто-то следил за смертными. Кто-то выжидал. Воздух напрягся и, казалось, крошился от их шагов, будто мертвая листва. Но вот люди миновали крепость, и стук возобновился с прежней силой. Девушка вздохнула, будто свалилось с плеч тяжелое бремя. Скрежет понемногу затих в отдалении.
— На что они хоть. похожи, эти дунтеры?
Дайнаннец приподнял бровь.
— Ни один смертный не видел их.
Склон все еще был слишком крутым.
— Ты могла бы спуститься здесь? — обратился Торн к Имриен.
Та взглянула на свои пышные разодранные юбки и с сомнением покачала головой.
— Тогда отправимся дальше на север. Видите вон ту приземистую башню? Если не ошибаюсь, это очертания двадцать девятой заставы. За ней начинается пологий спуск. Но берегитесь, когда-то там обитал Красный Колпак, и возможно, рыщет до сих пор. Бьюсь об заклад, что в этих безлюдных краях его остроконечная шапка совсем выцвела — где же тут взять любимую краску неявных? Если так, боюсь, он будет рад гостям.
И троица повернула на север. Двадцать девятая застава взгромоздилась на самом узком участке хребта. Справа головокружительный обрыв, слева тоже, оставалась одна дорога — сквозь башню. На фоне мраморного неба грозно вырисовывался силуэт крепости из позеленевшего камня. Южная стена, обращенная к путникам, стойко перенесла удары непогоды и времени; лишь кое-где над узкими бойницами неприхотливые растения пустили корни в трещинах между массивными камнями. Кладку занавесило прозрачное кружево осенних лоз, на которых чудом держались пожухшие листочки и мелкие плоды. Стояла мертвая тишь. Только ветер шелестел сухими лозами и жутковато насвистывал в стенных щелях. Эрт покосился на полустертую надпись над входом.
— «По Имени Узнаешь Ты Меня», — с трудом разобрал он. — Это что, какая-то загадка?
— Ничего загадочного, — отозвался Торн. — На каждой заставе написано что-нибудь подобное. Таков был обычай строителей.
— Я иду первым, — вызвался Диармид как-то уж слишком громко и быстро.
Обнажив клинок, эрт наклонил голову и шагнул сквозь шуршащий занавес. Имриен вошла следом. Дайнаннец зорко огляделся по сторонам и примкнул к товарищам.
Внутри было сумрачно и промозгло. Тусклые лучи солнца пробивались через прорехи в стенах, открывающие вид на кусочки пасмурного неба. Вместо крыши высоко над головой переплетались поколения отмерших лоз с почерневшими стеблями и желтыми усиками. К стенам лепились давно брошенные птичьи гнезда.
