Мелодия сменилась неожиданно, без обычной паузы для учтивых реверансов. Дайнаннец и его партнерша вышли из круга, чтобы прислушаться к новому, более быстрому мотиву и отгадать, что за танец на сей раз имеется в виду. Какой-то бодлак исступленно водил смычком по скрипке, как будто хотел распилить ее надвое. В сторонке от шумного веселья одиноко стояла дама-карлушка и напевала себе под нос:
Бедняжка принялась танцевать в одиночестве, косолапя и спотыкаясь о собственные ноги на каждом шагу. Имриен смотрела на нее с горячим участием. Она-то знала, что чувствует отверженное, презираемое всеми существо.
Слегка уняв пугливый стук сердца, девушка заговорила с Торном:
«Как жаль, что маленькая карлушка осталась без партнера!»
— Да кому нужна эта кривоногая! — расхохотался мужчина.
«Она не виновата!» — возмутилась Имриен.
— Но это ее трудности. Такова жизнь.
«Ты и вправду такой бесчувственный?»
— Не бери в голову чужие горести. Лучше успокойся и наслаждайся!
«Я станцую с ней!»
Торн отвесил витиеватый поклон, как бы отпуская девушку на все четыре стороны. Однако Имриен подметила замешательство в его глазах. «Интересно, что делает мужчин такими, — подумалось ей, — дикая жизнь в лесах или же придворные интриги?»
Девушка поспешила к одинокой карлушке и протянула ей руку. Маленькая дамочка подняла забавное личико и вложила непомерную костлявую лапу в ладонь Имриен. Партнерши принялись раскачиваться под музыку, затем сделали несколько па. Неповоротливое существо усердно подражало воздушным движениям девушки. И когда Имриен подхватила карлушку под руку и потащила в самую гущу плясунов, веселье прочих как бы разгорелось с новой силой. Явные прыгали все выше и выше, тоненько вскрикивая и визжа от упоения.
Что это был за танец — дикий, лишенный всяких правил и утонченности! Девушка нипочем не повторила бы гусиной присядки бодлаков или затейливых запинающихся шагов карлушек, да этого и не требовалось: каждый вертелся и плясал, кто во что горазд. Партнеров то и дело меняли, швыряя их дальше по кругу. Лица сливались в сплошные расплывчатые пятна. Восхищенные крики достигли необычайной высоты. Имриен не могла бы сказать, сколько длился этот танец, но в конце она чувствовала себя удивительно посвежевшей и отдохнувшей. Кровь в ее жилах разгорячилась, чуть-чуть покалывая у самой кожи.
Хищная улыбка дайнаннца вспыхнула во мраке. Явные столпились вокруг рослых смертных, низко кланяясь и лопоча на неведомом языке. Странно, что присутствие чужаков совсем не досаждало им, напротив, существа были вне себя от радости.
«Еще танец», — попросила девушка, вспыхнув от смущения.
— Еще один. Но с одним партнером, — уточнил Торн.
Имриен едва не умерла от счастья.
Невесть откуда взялся второй скрипач, и пара закружилась под музыку. Как близко свела обоих эта мелодия! Но ни одна прядь смоляных волос не задела плеча девушки, и складка пышных юбок не коснулась обуви мужчины, так утонченно и слаженно двигались танцоры. Позже, вспоминая эту ночь, Имриен изумлялась, что не может отчетливо услышать неспешного, неземного мотива или увидеть ясный улыбчивый взор, что смотрел на нее сверху вниз. Все, что сохранила память девушки, — это длинные локоны, разлетающиеся в воздухе подобно черным крыльям.
Когда люди собрались покинуть шумную веселую толпу, к ним приблизился мальчик-карлушка. Печально всхлипывая, он обратился к путникам на их наречии. Правда, говорил он с сильным акцентом, словно его язык распух и с трудом ворочался во рту.
— У вас найдется немного серебра, леди? А у вас, сэр, ваша светлость?
— Давай иди. Потанцуй с прочими, — негрубо подтолкнул его дайнаннец.
— Как вам угодно, сэр, только мой народ не примет меня обратно. Я им не нужен. Меня навеки изгнали.
— За что ты изгнан?
— Ах, я украл — но я не желал зла — она так занятно блестела — однако это была серебряная ложка нашего Короля — я вернул ее, честно-честно, а они больше не принимают меня, только в Канун Солнце-межени, но и тогда меня нещадно лупят по спине и гонят взашей. Горе мне, бедняге!
— Таков закон твоего народа, не нам его менять.
Парень зарыдал еще горше и поплелся во тьму.
«Несчастный, — расстроилась Имриен. — У этих существ очень суровые понятия чести…»
