Открытые части его тела были выкрашены красновато-коричнево пигментом. Окраска вышла неровной, пятнами. Но это не имело значения: скоро все окажутся слишком одурманены и сосредоточены на Н’анге, чтобы подмечать такие вещи. Во всяком случае, Виктор на это надеялся.
Возглавляемая Н’ангой процессия добралась до середины круга, и Виктору захотелось посмотреть на пленника. Бросив опустевший вещмешок за большой камень, профессор устремился к руинам. Вскоре он уже пробирался среди коридоров, полуразрушенных хижин и конических башенок Комплекса долин. Некоторые стены, издалека казавшиеся маленькими по сравнению с Большой оградой, вздымались высоко над головой.
Наконец он перебрался через осыпавшийся участок и оказался среди толпы. Рядом с ними возвышалась огромная стена. Виктор старался проталкиваться через людское море насколько возможно быстро, но так, чтобы не вызывать подозрения. Однако никто не обращал на него никакого внимания: все были слишком поглощены происходящим. Виктор почувствовал возбуждение от пьянящего ритма барабанов и криков потной толпы, сам в какой-то мере поддаваясь ощущению извращенного экстаза.
Он достиг первых рядов как раз тогда, когда пленницу ввели в круг. На сей раз это была совсем молоденькая деревенская девчонка.
Она держалась в точности как и предыдущая жертва, которую довелось увидеть Виктору: блестящие глаза, деревянная походка, руки висят вдоль туловища. По всем признакам – настоящая зомби. Но если все пойдет как в прошлый раз, ей вот-вот предстоит очнуться. А вот гаитянские зомби, зомби вуду, никогда не приходят в себя. Он знал, что гаитяне зомби не боятся; они боятся тех, кто этих самых зомби создает.
Девушка вошла в круг. Н’анга принес жертву, очертил кровавый круг и хлопнул в ладоши. Пленница очнулась. Несколько мгновений она в ужасе таращилась на толпу, а потом разинула рот и закричала.
Нет, тут дело не только в наркотиках! Виктор не знал ни одного препарата, действие которого прекращалось бы так внезапно.
Девушка попыталась сбежать, как и остальные, и врезалась в невидимую стенку. Не переставая кричать, она двигала вверх-вниз руками по пустоте перед собой. Наконец склонила голову, ее плечи дрожали.
Появился туман, и Виктор подумал, что знает, как Н’анга этого добивается. Вопреки царящему хаосу, у всех обрядов была одна и та же продолжительность, и каждый фрагмент был четко выверен по времени. Виктор догадался, что Н’анга заранее разбросал крошечные, напоминающие камешки капсулы там, где впоследствии предстояло появиться кругу. Через определенное время они активировались, выпуская «туман», не оставляя после себя ни малейшего следа. Виктор и раньше видел такие. Иллюзионист в Кракове использовал их для тех же целей: спрятать от аудитории то, что происходит за стеной мглы.
Н’анга даже придумал вескую, с точки зрения его последователей, причину для создания этой маскировки: туман должен служить им защитой от лица Эсу. Виктор также знал, что в условиях такой видимости, человеку под воздействием галлюциногенов могут являться различные фантомы и причудливые образы.
Туман поднялся до высоты человеческого роста, скрыв все происходящее внутри круга. Виктор опустил термографические очки на глаза. Шквал странных цветов обрушился на него, и он, прищурившись, стал поворачиваться, пока не наткнулся взглядом на пустой круг – пустой, если не считать тускло-серых очертаний продолговатого алтаря. За алтарем он увидел фигурку девушки в сюрреалистических ярко-розовых и зеленых тонах.
Люди перестали скандировать имя Эсу, а пленница побежала вдоль края круга, проверяя на прочность невидимый барьер. Потом поняла, что ей не выбраться, сдалась и начала кричать. Ее страдания бесплотным ножом пронзали воздух.
Когда крики прекратились, девушка стала двигаться осторожными кругами, как будто пытаясь избежать кого-то или чего-то. Виктор подумал, что дело в наркотиках, потому что, судя по тому, что он видел, в тумане она была одна.
Толпа затихла, и Н’анга, как обычно, воззвал к Эсу, перекрывая низкий рокот барабанов. Виктор подался вперед. Вот оно. Сейчас произойдет самое главное.
От того, что он увидел следом, перехватило горло, а по коже словно побежали тысячи сороконожек, заставив его скрючиться и покрыться мурашками.
Девушка внезапно перестала кричать и совершенно спокойно пошла к центру круга. Она снова была в трансе.
У каменного алтаря она остановилась, потом упала на колени и толкнула его верхнюю часть, которая откинулась, как на петлях. Пленница заползла в алтарь, потянулась, ухватилась за крышку и опустила ее, закрыв себя внутри.
«Боже мой, – подумал Виктор, – она целиком и полностью во власти Н’анги».
