– Это моя страна, и я ее люблю. Я не хочу, чтобы ее марала подобная грязь. Вы забыли, что сделали с вашей квартирой?
– Разве такое забудешь! – возразил Грей. – Я рад, что мы с вами в одной лодке. Во время перемещений по стране мне не помешает помощь.
– Похоже, вы и сами неплохо справляетесь. Уж всяко лучше, чем мистер Пауэлл и многие другие ваши соотечественники, с которыми мне приходилось иметь дело.
– Я обнаружил, что, когда относишься к людям с уважением, они обычно отвечают тем же.
– К несчастью, это мало кто практикует.
Поток транспорта наконец иссяк. Нья мчалась вперед, а тем временем на город уже опускались сумерки, и облака в закатном небе отливали лиловым и фиолетовым, словно свежие синяки от ударов какого-то сказочного великана.
Грей разглядывал Нью краешком глаза. От четкой линии ее подбородка исходило ощущение силы, и Грей чувствовал в этой женщине проблеск родственной души: ее глаза повидали не по годам много, в них жили боль и страдания одиночества. В какой-то момент ему даже захотелось потянуться к ней и дать понять, что он тоже все это видел, что он понимает. Но Грей предпочел не делать ничего подобного, ведь гордость угнездилась в его сердце даже сильнее, чем одиночество, и эта самая гордость шарахалась от сопутствующей состраданию уязвимости, как вампир от света.
Однако ему нужно было выяснить, не скрывает ли Нья нечто имеющее отношение к делу. Так что придется выбрать момент и поставить вопрос ребром.
Миновав блокпост, они вскоре оставили позади охотничий заповедник Мукувиси, угнездившийся на краю города, а потом вдоль дороги потянулись пригороды с заброшенными остовами пустых магазинов и заправок.
Плотность населения «пригородов», как назывались различные районы Хараре, была обратно пропорциональна высоте окружавших дома стен. Когда их машина добралась до отвратительно людных, переполненных районов, стены вообще исчезли: когда красть нечего, нужда в барьерах отпадает.
Грей смотрел на жмущиеся друг к другу жилища из кустарно сделанного кирпича, цемента и гофрированного железа. На улицах было людно, кто-то шел с работы домой или в магазин, кто-то толпился вокруг ржавых баков, где готовилась кукуруза, кто-то посылал детей к машинам попрошайничать. Грей уставился в окно и не мог оторвать от всего этого глаз.
Они оставили предместья позади и ехали теперь мимо зарослей невысокого сухого кустарника. По обе стороны дороги росли карликовые корявые деревья мсаса, похожие на орду состарившихся иссохших дубов. А потом, словно по мановению волшебной палочки, стали появляться громадные гранитные глыбы, которые усеивали окрестности, словно игрушки, отброшенные за ненадобностью детьми-великанами. Сперва немногочисленные и редкие, постепенно они стали преобладать в ландшафте: многотонные валуны, стоявшие друг на друге, образовывали гранитные башни и пирамиды – абсурдные и замысловатые. Нья объяснила, что миллионы лет выветривания оставили после себя нагромождение коричневых и красных камней-гигантов, а время придало им фантастические очертания.
Свернув с шоссе, под лучами заходящего солнца они двигались теперь вглубь страны по сужающейся грунтовке. Грей откинулся на сиденье.
– Какие именно обязанности вы выполняете в министерстве?
– Я не могу это обсуждать.
– Ваша должность засекречена?
– При нынешнем режиме – да.
Грею показалось, что он уловил в ее словах нотку горечи. Это становилось интересным.
– Учитывая суть этого дела, – проговорил он, – я думаю, важно, чтобы мы друг другу доверяли. Ведь ситуация может стать паршивой. И даже прямо сегодня вечером.
– Доверие – это хорошо.
– Я хочу кое-что рассказать вам в качестве демонстрации доброй воли. Вчера я в одиночку добыл некоторые сведения.
– Вы же знаете, что это против правил, – сказала Нья.
– Прошу прощения. Если хотите, можете депортировать меня из страны. Но время поджимает, подвернулась возможность, до вас я не дозвонился и понимал, что нужно действовать.
– Что вы сделали?
– Поехал на квартиру Эддисона и обыскал ее.
– Здравое решение, в конце концов, он ведь американец. Вы что-нибудь нашли?
– Картонку спичек в брючном кармане. С рекламой заведения под названием «Клуб “Лаки”». Оно находится в районе Авеню. Я его проверил.
Помолчав мгновение, Нья спросила:
– И?
– Эддисон там частый гость. Хозяин, Лаки, его знает. Уверяет, что Эддисон регулярно бывает по средам, и удивляется, куда это тот запропастился. Я точно не знаю, правду говорит этот Лаки или нет. Он скользкий тип.
– Слышала я про это заведение. Репутация не самая лучшая.
– Меня это не удивляет. И еще кое-что. Лаки и те, кто был с ним, знали про Н’ангу.
– Как вы догадались?
– Когда я упомянул его имя, в зале стало тихо и все уставились на меня так, будто я сказал, что туда сам дьявол зашел.
Нья прикусила губу.
– Так кто же этот тип? – спросил Грей.
Машина сбавила ход, и Грей увидел в сумерках самую высокую пирамиду валунов из всех, что попадались им до сих пор, полутень которой нависла над простиравшейся внизу равниной.
– Похоже, мы на месте, – пробормотала Нья. – Это Замок леопарда.
