– Не могу сказать, что знаю его достаточно хорошо, чтобы судить. Я назвал его «интересным», и, пожалуй, это наиболее точная его характеристика. У него богатейшие познания в культуре Нигерии.
Воцарилось неловкое молчание. Грей дал Нотону возможность почувствовать, что не особо верит в правдивость его ответов. «Интересный»! Доктор Фангва такой же интересный, как трехглавый Цербер из преисподней! Когда британец начал смущенно переминаться с ноги на ногу, Грей спросил:
– Что вы с доктором обсуждали?
– В основном политическое положение Африки. Полезно иногда обменяться мыслями с кем-то, у кого свежий взгляд… Послушайте, неловко вас торопить, но добавить мне больше особо нечего, и я должен подготовиться к своим вечерним делам.
– Еще всего один вопрос, если не возражаете.
– Хорошо.
– Вы знакомы с Уильямом Эддисоном?
– С Уильямом? Только шапочно. Посол несколько раз приводил его ко мне поиграть. Слышал, он пропал без вести; вот, значит, в чем дело?
– Да, – подтвердил Грей.
– Как печально это слышать! Надеюсь, Фангву ни в чем не подозревают?
– Расследование пока в самом начале.
– Старый перечник, конечно, несколько странноват, но я вряд ли зашел бы так далеко, чтобы обвинить его в преступлении.
Грей не ответил; его непробиваемое молчание было выразительнее любых комментариев. Взгляд Нотона метнулся в сторону.
– Тогда удачи вам. Надеюсь, вскоре что-нибудь прояснится.
– Я тоже на это надеюсь.
– Что мне делать, отче? – спросила Нья.
– Вера порой тает, – ответил отец Кауден. – Часто она глубоко прячется, трепещет где-то в подсознании, а когда являет себя, нам нужно хвататься за нее, сколько бы там ее ни осталось. Хвататься и держать изо всех сил. Вы до сих пор ищете Бога. Разве этот поиск не является горчичным зерном веры?
– Хотела бы я, чтобы так оно и было!
– Ваш дух очень сильно ранен. Вера отступила так далеко, что вам, возможно, не добраться туда в одиночестве. Будем трудиться вместе, чтобы уговорить ее вернуться. Позвольте мне еще спросить: вы возненавидели Бога за то, что случилось?
Нья молча склонила голову.
– Разве вы не видите, дитя мое? Чтобы ненавидеть его, вы должны в него верить.
Нья обдумала эти слова, но горе мешало мыслить логически.
– Даже если вы правы, – проговорила она, – разве в конце концов я не пришла к тому же результату? Ненавидеть Бога значит проклинать себя.
– Бог – судия праведный. Он видит ваше истинное сердце. И знает, откуда берутся ваши чувства.
– Отец каждый день говорил с Господом, – сказала Нья. – Веры сильнее, чем у него, вообще и быть не могло. Бог должен был защитить его, но не сделал этого. Кто же тогда вообще может рассчитывать на его защиту?
– Пути Господни неисповедимы.
– Избитый и бесполезный афоризм.
– Ваше горе еще свежо. Постепенно вы избавитесь от той злобы, которая поселилась у вас внутри.
Нья окинул священника молящим взглядом:
– Отче, во мне столько ярости! Она меня пожирает.
– Хочу, чтобы вы знали: душа вашего отца была готова предстать перед Господом. Он смотрит на вас с небес и хотел бы, чтобы вы простили, двигались дальше и когда-нибудь воссоединились с ним. Помните об этом.
У Ньи задрожала губа, и ее пришлось прикусить. Священник посмотрел на часы с маятником.
– Мне пора. Но моя дверь всегда для вас открыта.
– Спасибо.
– Помните, почему вы пришли. Вы пришли в поисках Господа, и только тут его и можно найти. Ваш поиск – это зернышко веры, держитесь же за него.
Нья поднялась, подошла к двери и остановилась. Она не могла быть неискренней со священником.
– Вы должны знать, что я пришла искать Бога, но вовсе не ради спасения души.
– Тогда почему?
– Я пришла на случай, если мне понадобится его помощь в том, что мне предстоит сделать.
Грей сидел на скамье на площади Единства Африки и прокручивал в уме недавний разговор. Нужно было разобраться с кое-какими нюансами, а для этого предстояло выяснить побольше о прошлом доктора Фангвы. Он снова набрал номер Ньи и раздраженно захлопнул телефон, когда та не ответила.
Грей уже искал в интернете упоминания о Фангве, но не обнаружил их. Ему пришло в голову лишь одно место, куда можно пойти, не заставив всех знакомых дружно поднять брови, и при этом, возможно, добыть информацию.
Он понятия не имел, где располагается общественная библиотека, но, поспрашивав прохожих, полчаса спустя он, пройдя из конца в конец всю улицу Джейсона Мойо, стоял спиной к музею гуманитарных наук, а лицом – к видавшему виду фасаду городской библиотеки Хараре.
Здание будто дремало в окружении парка с заросшими дорожками и выцветшими постройками в стиле сталинской архитектуры. Пройдя между двух чахлых пальм перед входом, Грей оказался в помещении, показавшемся ему гибридом букинистического магазина и библиотеки в начальной школе.
