Грей сначала не понял, как это убийство связано с их делом, и поднял глаза на Нью. Та невидящим взглядом уставилась прямо перед собой. Грей начал читать статью: «Выдающийся столичный хирург Иеремия Машумба был зверски убит вчера вечером в собственном доме в Эйвондейл-Уэст». А через несколько строчек он обнаружил именно то, чего боялся: подтверждение, что у убитого остался ребенок – дочь Нья Машумба.
Нья не шевелилась. Грей знал, что она избегает сочувствия не из-за душевной черствости, а из страха подпустить людей к себе слишком близко. Знал, потому что сам был таким. Он коснулся ее руки.
– Мне очень жаль.
– Посмотри на дату, – сказала она.
Снова взглянув на газету, Грей побледнел. Седьмое апреля. Восемь месяцев назад, тот самый день, когда была сделана компрометирующая фотография. Доктор Фангва прибыл в Зимбабве накануне.
Грей взял газету двумя руками. «Вооруженное ограбление… погром в доме… смерть от ножевых ранений приблизительно в девять часов… подозреваемых нет…»
– Я все равно не понимаю, что связывает тебя с Фангвой, – признался Грей. – Ты знала его раньше?
Нья все так же смотрела в никуда кататоническим взглядом. Когда она заговорила, шевелились только губы, которые словно принадлежали статуе.
– Я впервые увидела его в тот вечер. Казалось, по каким-то причинам ему хотелось со мной поговорить, уж не знаю по каким.
– Это несложно понять.
– Что?
– Ты привлекательная, – тихо сказал Грей.
– Спасибо, – пробормотала она, – хотя я не знаю, могут ли человеком вроде доктора Фангвы руководить подобные мотивы? – Она содрогнулась, выпадая из своего транса. – Мне с самого начала было не по себе рядом с ним, но что я могла поделать? Я четко дала понять, что не заинтересована в беседе, однако его это не смущало. Пришлось терпеть – я же государственный служащий. А он был вежлив, это у него просто манера такая…
– Тебе незачем объяснять, я же его видел.
– Зато ты не знаешь того, что не видно на фото. Сразу за мной стоял министр.
На лице Грея отразилось понимание.
– Так вот почему у тебя такой заговорщический вид! Рядом ошивался твой босс, тебе пришлось быть очаровательной, и ты оказалась в ловушке.
– Всякий раз, когда я смотрю на это фото, мне дурно делается. Я улыбалась, а мой отец тем временем… – она сглотнула.
– Боже, Нья, извини. Я не знал.
– Конечно, ты не мог знать.
Грей снова вгляделся в снимок, чувствуя сильное и не слишком уместное облегчение. Нья сидела рядом с ним на полу; он заметил, как ее тело чуть сместилось в его сторону, и осознал, насколько остро ощущал тепло ее недавнего прикосновения. Но кое-какие вопросы еще оставались, а ему нужна была уверенность.
– Но я все равно не понимаю, почему ты так быстро сбрасываешь со счетов возможное участие в этом деле Фангвы, ведь он же связан с джуджу. Я что-то упускаю?
Прежде чем заговорить, Нья глубоко вздохнула.
– Я хочу рассказать тебе, почему для меня так важно это дело. И сделаю это, потому что мне нужна твоя помощь. А еще я просто хочу, чтобы ты мне доверял. – Грей ждал, сам не зная, каким будет продолжение. А Нья сказала: – Перед тем как я отправилась на прием, отец был жив. Я зашла к нему перед уходом. Коронер установил, что смерть наступила в девять вечера. Я была на приеме с восьми и почти до полуночи, и доктор Фангва тоже находился там. Он был со мной в одном помещении, когда… когда все случилось. Он не мог этого сделать.
– Ладно, Фангва был на церемонии, а не у тебя дома, но какое отношение смерть твоего отца имеет к нашему расследованию? Какая разница, где провел тот вечер Фангва?
– Дело в том, что моего отца убил Н’анга.
Нья снова впала в подобие какого-то транса, встала, сделала Грею жест следовать за ней и отвела его в обитую дубовыми панелями комнату с письменным столом из древесины каштана.
– Отцовский кабинет, – без всякого выражения сказала она. – Я нашла его здесь с перерезанным горлом. Руки и ноги у него были связаны. Он… – Нья была близка к срыву, но взяла себя в руки, – ему вырезали сердце и глаза.
Грей попытался что-нибудь сказать, но все слова куда-то подевались.
– Я убедила полицию не разглашать это и не подпустила репортеров. По заявлению коронера, он умер оттого, что проглотил какое-то снадобье. Некий токсин, вызвавший остановку сердца. Он называется резинифератоксин, его получают из молочая, который растет на севере Нигерии.
– Джуджу, – тихо проговорил Грей.
– Дозы резинифератоксина могут варьироваться, но коронер утверждает, что отец умер через час-два после приема. – Она переместилась в центр комнаты, показала на паркет. – Я нашла его тут, раздетым догола, со связанными руками и ногами.
Грею страшно было даже представить подобную находку. Он понимал оцепенение Ньи – той просто нужно было эмоционально дистанцироваться от пережитого.
– Он лежал на спине. Когда я сдвинула его тело, то увидела, что под ним написано слово. Отец то ли разодрал кожу на ладонях ногтями, то ли натер ее до мяса веревками, и сделал надпись собственной кровью. Она смазалась, но ее все равно удалось прочесть. Там было написано «Н’анга».
– Ты уверена?
– Абсолютно.
– Твой отец знал его?
