Нья силилась, но так и не могла осознать происходящее. Нужно вглядеться, стряхнуть с себя странный морок. Нье не удавалось вспомнить, что творилось у нее в голове и заполняло ее слух – да и все остальные органы чувств – перед тем, как она очнулась. Но теперь в нос ей била тошнотворная вонь немытых тел, а в уши – рев толпы, который заглушал все мысли. И еще более громкий звук, размеренная пульсация, наплывающая фоном откуда-то сзади.
Барабаны.
Нья все еще пребывала в замешательстве, но зерно понимания должно было вот-вот прорасти. Футах в пятнадцати перед ней замаячила массивная фигура. Нья моргнула, принуждая органы чувств работать, и очертания фигуры стали ясны.
Тот, кто стоял напротив нее, целиком заполнил все поле ее зрения, ее мысли, каждую частицу ее существа. На нее таращилась отвратительная харя исчадия ада. С рогами и бесформенной головой, венчающей тело в кроваво-красных одеяниях. Глаза Ньи заметались из стороны в сторону, выхватывая из темноты беснующиеся барабаны, телохранителей, толпу обезумевших фанатиков за цепочкой факелов. Понимание пришло к ней с парализующей ясностью.
Господи боже мой…
Грей посмотрел на часы и не поверил своим глазам. Уже девять, и по-прежнему ни словечка от Ньи. Весь этот день тянулся мучительно медленно, как всегда бывает, когда ты весь поглощен ожиданием. Грей не мог вспомнить, что именно с ним происходило. Он твердил себе, дескать, у Ньи в министерстве что-то не сложилось и теперь она прорабатывает другие варианты, но внутри осознавал, что это не так, иначе она уже позвонила бы.
Он уже буквально довел себя до исступления – его каждый раз словно выворачивало, стоило поглядеть на циферблат.
Хуже всего было то, что Грей понятия не имел, как поступить, и мог лишь ждать, когда Нья выйдет на связь. Он еще раз съездил к ее дому, который так и стоял тихим и пустым, позвонил от ворот и велел таксисту отвезти его обратно. Он даже попробовал связаться с ней по служебному телефону, но клерк, который снял трубку, не имел представления, где искать Нью, и заверял, что сегодня в министерстве ее никто не видел.
Беспорядочно мечась по квартире, Грей старался подавить мысль, которая подкралась, будто заразная болезнь, и теперь неотступно преследовала его. Неужели до Ньи добрался Фангва? Он пытался избавиться от этой мысли, потому что не мог ее вынести и по-прежнему ждал от Ньи звонка. Зарычав, он ударил кулаком в стену. Почему, ну почему он отпустил сегодня ее одну?! Какой глупый, какой наивный поступок! Монстр вроде Фангвы, который торгует человеческими органами, не станет сидеть и смотреть, как кто-то пытается его остановить.
В свете этой печальной логики мысли обо всех остальных возможных причинах, по которым Нья могла не позвонить, включая страх перед ее манипуляциями, исчезли, словно тени. Грей встал. Ждать – одно дело, ждать, подозревая, что Нью похитил Фангва, – совсем другое. Грей постучит в парадную дверь доктора, посмотрит ему в глаза и узнает, в опасности Нья или нет. И не выйдет из этого проклятого дома, пока не узнает о ней хоть что-нибудь.
Он подошел к комоду, выдвинул второй ящик, откинул небрежно сложенные рубашки и увидел блеск стали. К черту правила! Сейчас все изменилось.
Грей надел кобуру, сунул туда пистолет, рассовал по карманам патроны и нацепил большую безразмерную толстовку, под которой этот арсенал не был заметен. Потом схватил сотовый, выключил свет и вышел из квартиры. Но едва он шагнул за порог, левая сторона его головы взорвалась болью.
Нья попыталась бежать. Она метнулась вправо, к одному из факелов. Возможно, с его помощью удастся проложить путь через толпу. Ей стало ясно, что это бесполезно, в тот же миг, как только эта мысль пришла в голову, но просто бездействовать и ждать невозможно. Время словно бы замерло, и в голове смутно затрепетало тревожное сомнение: почему никто из приспешников Н’анги или даже он сам не пытаются ее остановить? Нья ринулась вперед. Уже почти поравнявшись с факелом, она заметила на земле красную полосу – и тут же поняла, что это: кровавый круг, который Н’анга начертил, совершая свой ужасный обряд.
Это стало ее последней мыслью перед тем, как она врезалась в стену.
Ужас, омерзительный и липкий, объял ее.
Невидимая стена шла по самому краю кровавого круга. Бесплотная, иллюзорная, которую, однако, невозможно преодолеть.
Этого же не может быть!
Широко раскрыв глаза, Нья неуверенно протянула руку и нащупала ее. Стену, состоящую из пустоты, однако прочную и неприступную. Нья уперлась в нее со всей силы, стала перебирать ладонями вверх и вниз, будто свихнувшийся мим, но не могла сдвинуть ее с места.
