Он осмотрелся. В центре небольшой комнаты с потолка свисала на тонком шнуре голая лампочка, заливавшая всё желтоватым светом. Бетонные стены и пол придавали помещению вид подземного бункера, и казалось, будто ты в нем замурован. Ни окон, ни дверей видно не было, но напротив, в левом углу, в потолок уходила узкая лестница. Должно быть, там был потайной выход.
Но мрачные стены комнаты тревожили Грея куда меньше, чем ее жуткий интерьер. В центре стояла больничная каталка, накрытая белой холщовой простыней. От нее исходила та тревожная аура, которую приобретают неодушевленные предметы, которые связаны с паталогическими проявлениями человеческой натуры, будь то орудия пыток, предсмертная записка самоубийцы или операционный стол сумасшедшего врача…
Грей не мог оторвать от этой каталки глаз.
Тут пахло формалином и сырой землей, вивисекцией и страданиями. На дальней стене висел набор хирургических инструментов из нержавеющей стали. Они жутко поблескивали в тусклом свете; видно было, что за ними как следует ухаживают, и это так не вязалось с обстановкой помещения. На стене справа от Грея висело множество полок, на них выстроились молчаливыми рядами банки и флаконы без этикеток, ожидая своих беззащитных жертв.
Грей знал, чей это дом.
Вообще-то, подумал он, внезапно поддавшись истеричному желанию поиронизировать, трудно придумать более подходящую комнату ожидания для
Грей дернулся в своих оковах. В бетонную стену были вделаны железные кольца, к ним крепились цепи, и ясно было, что никуда ему не деться.
А еще сильнее Грей тревожился за Нью. Неужели ее постигла та же судьба? Почему-то он был уверен, что Фангва не собирается ее убивать, но банальная фраза «Бывает участь и хуже смерти» как нельзя лучше подходила ко всему связанному с доктором Фангвой.
Грей снова подтянулся на своих цепях. Если Фангва коснется хотя бы волоска на ее голове, то, какому бы темному богу он ни поклонялся, у того станет на этой земле одним слугой меньше, в этом Грей мог поклясться.
В углу над лестницей что-то заскрипело, и он резко повернул голову на звук. Яркий свет проник в темницу, когда в потолке открылась державшаяся на петлях откидная крышка люка. Блестя немигающими глазами, мальчик, слуга Фангвы, стал спускаться по ступенькам.
– Эй, – прошептал Грей, – я тут. Помоги…
Но слова замерли у него на языке, когда следом за парнишкой на лестницу ступил доктор Фангва. Он опустил за собой крышку люка, и освещение комнаты вновь стало болезненно-блеклым. Свой полотняный костюм доктор сменил на белый балахон бабалаво.
Парнишка застыл перед операционным столом: руки по швам, взгляд устремлен в стену слева от Грея. Фангва остановился у подножия лестницы, шевеля в воздухе пальцами. Потом двинулся к Грею, мотая головой из стороны в сторону, словно не в силах сдержать эмоциональный подъем.
– Прошлой ночью вы с Ньей раскрыли мою первую тайну, но не добрались до второй. – Он остановился в нескольких футах от Грея и обвел комнату рукой. – Как тебе здесь нравится?
Грей повернулся к мальчику:
– Почему ты его слушаешься? Освободи меня, и я тебе помогу. Отвезу обратно домой. К родителям.
Мальчик не ответил и ничем не показал, что вообще слышал Грея. Фангва издал сухой высокий звук, средний между хихиканьем и вздохом.
– Тебе до него не достучаться. Он давно в другом месте.
– Что ты с ним сделал?
– Бабалаво, – ухмыльнулся доктор, – никогда не раскрывают своих секретов.
– Ты вообще осознаешь, что творишь? – спросил Грей. – Ты похитил агента правительства Соединенных Штатов. Меня найдут. И очень скоро.
– Так же как ты нашел Уильяма Эддисона?
Фангва хлопнул в ладоши и отдал какой-то отрывистый приказ. Мальчик подошел к полке, выбрал низенькую банку, наполненную субстанцией ржавого цвета, открыл ее и подал Фангве.
Тот извлек из внутреннего кармана тампон, обмакнул его в банку и потянулся к Грею. Американец дернулся, а Фангва заулыбался, как будто расцветая в потоках направленной на него негативной энергии.
– Скоро ты вообще перестанешь двигаться. Но сперва нам нужно поговорить.
Он подался вперед и мазнул левую руку Грея вязким веществом с тампона. Мгновение ничего не происходило, но потом Грей почувствовал невыносимое жжение. Он вскрикнул и в ужасе уставился на руку: кожа под слоем неизвестного вещества стала расползаться.
– Ублюдок, что это еще за херня?!
– Неважно, как она называется. А важно другое: если у нас с тобой не получится конструктивной беседы, ты в ней искупаешься.
Грей извивался в своих цепях. Потом смог, тяжело дыша, взять себя в руки.
