Какое-то время мы ехали в молчании, Нильс обдумывал услышанное. Наконец он не выдержал и неуверенно протянул:
— Но сила…
— Сила не имеет значение, важна только воля, — резко ответил я, и понял, что возглас шел из глубины, прорвалась сущность настоящего Га-Хор Куэль Ас-Аджари, урожденного аристократа и заклинателя, искреннее считающего, что сильная воля способна сломить любые преграды. Я помедлил, успокаиваясь, и уже более спокойным тоном пояснил: — Если есть воля, любые препятствия не страшны. В том числе умение перестроить собственный разум. Не думай о прошлом, не думай о вещах, на которые не можешь повлиять. Сосредоточься на главном — на себе и своих способностях. Нет предела пути, есть только нежелание становится лучше. Возвыситься и превзойти вчерашнюю версию себя, превратив в идеал.
Последнее полностью к относилось к классическим постулатам мар-шааг, и Нильс кивнул, соглашаясь.
Трудно сказать, будет ли от спонтанной лекции толк, но слова должны заставить задуматься. Если повезет, сделает разум парня более дисциплинированным, умеющим сосредотачиваться на главном.
Именно из таких небольших кирпичиков со временем формировалась личность адептов древнего учения. Сначала умение не отвлекаться на посторонние вещи, которые находятся вне зоны контроля, затем концентрация на собственном изменении.
Перестройка сознания дело нелегкое. Стирание старых установок и прорастание новых требует усилий и внутренней самодисциплины. Как машина, едущая по привычной колее, не так легко столкнуть ее в сторону, тем более направить в другом направлении, сворачивая со старого пути.
Но если это все же получится, то награда не заставит себя ждать. Новая дорога приведет к новым свершениям, в совершенно другие места, где ты никогда прежде не был. Даст новый опыт, научит иному, преобразив твою жизнь.
Интуитивно Нильс догадывался об этом — что не будет легко. Но судя по настрою останавливаться не собирался, желая идти до конца, как бы трудно не оказалось. Потому что в конечном итоге он действительно сбежал бы из рыбацкой деревушки, даже если бы не имел магический дар…
Высоко в небе громыхнуло, оглушительный раскат прокатился над равниной, отдаваясь в ушах. Следом среди низких туч сверкнула череда молний. Невероятно ярких, выжигающих рисунок на радужке глаз. Я заморгал, избавляясь от отпечатка причудливого узора. Рядом ругнулся Нильс, тряся головой. Дождь будто дождавшись небесного знака обрушился с утроенной силой. Поток ливня буквально рухнул на плечи, мгновенно делая одежду сырой.
— Какого черта… — я оглянулся, мысленно прикидывая не поздно ли повернуть назад и второй раз за утро жалея, что не принял предложение переждать непогоду в тепле перед очагом.
Сейчас бы в натопленный зал трактира, горячий кубок вина в руках, сидеть перед камином, слушая завывания ветра за плотно закрытыми ставнями, а не вот это вот все…
— Дерьмо, — я поплотнее укутался в плащ, дав коню шенкеля. Тот резво припустил, снизу едва слышно донесся звук цокота копыт по выложенным булыжникам тракте, по которым хлынул поток воды.
— Проклятье, — рядом ругался следопыт, пытаясь поплотнее запахнуть плащ. Мощные порывы ветра били навстречу, делая бесполезным надвинутый на голову капюшон.
Первым не выдержал Нильс, что-то нашарив на поясе. Быстрый глоток, и опустошенный пузырек летит под ноги коня. Спустя несколько секунд прилетает громкий вздох облегчения, зелье подействовало, разогнав по телу тепло.
Покосившись на спутника и оценив эффект от пущенных в ход стимуляторов, я тоже обратился взор внутрь себя, вызывая свернутые в спираль запасы энергии. Небольшое усилие и магия побежала по венам, наполняя организм силой и бодростью.
Стало так хорошо, что не удержавшись вновь пришпорил коня. Рядом припустил Нильс, удерживаясь руками за повод. Какое-то время мы просто скакали, не обращая внимание на дождь, затем лошади самовольно вновь перешли на размеренный шаг. Двигаться в таком ливне животным было трудно и понукания оказались бесполезны.
Ладно, черт с ними, все равно никуда не спешим.
Следующие несколько часов прошли без происшествий и почти без разговоров. Нильс в основном молчал, обдумывая новую для себя концепцию жизни с разумом свободным от мусора прошлого, а я усиленно тренировался, чередуя использование амулета-накопителя и заклинаний.
Дождь то утихал, но начинал лить с удвоенной силой, пока наконец не закончился. В небе появился долгожданный просвет, ехать сразу стало легче, и кони уже без понуканий прибавили шаг.
— Впереди мост, — указал Нильс, поднимая руку.
Я кивнул, каменный мост был виден издалека, и в отличие от встреченного мной ранее, от которого остались одни сваи, этот был в порядке. По крайней мере выглядел целым, разве что бортики по краям слишком низкие, через такие легко перелететь.
Внизу с большой скоростью бежала небольшая, но бурная река. Вышедшая из берегов из-за ливня вода приобрела грязный оттенок. Утонуть в такой, все равно, что захлебнуться в канаве.
— Осторожней, не свались, — буркнул я, направляясь на мост. И тут же дернул повод на себя, придерживая лошадь.
