Колдун осел на землю зажимая разрубленную грудину.
В это время остальные бойцы безжалостно рубили других каннибалов. Привыкшие иметь дело с мертвыми телами уроды почти не сопротивлялись, ошеломленные появление вооруженных до зубов яростных вояк, и падали изрубленными на землю.
На мгновение все словно замирает. Короткая яростная схватка заканчивается нашей неоспоримой победой. Но тут мой взгляд падает на поверженного колдуна, и глаза в изумлении расширяются.
Разрубленная заточенной сталью плоть стремительно сращивается. Мышцы, сухожилия, кости, связки, кровеносные сосуды все словно тянуться друг к другу. Бешенная регенерация, мелькает быстрая мысль. Вокруг фигуры вспыхивает энергетический ореол. Подобно пиявке черный маг тянет силу из закромов, стремительно восстанавливаясь.
Заметив, куда я смотрю наемники пораженно ахают, некоторые бормочут молитвы, часть бледнеет.
— Не дайте до конца ожить! — кричу я.
На лицах многих непонимание. Первой доходит до Тары. Она бешено орет:
— Руби в клочья!!!
Это срабатывает. Вновь мелькают с дикой скоростью клинки. Руки рубак дергаются быстрее чем до головы доходит мысль, срабатывает рефлекс выполнить приказ. Десятки мечей и топоров разом обрушиваются на уродца. Тонкие губы того приоткрываются, что-то шепчут.
От лежащего тела отделается изогнутая уродливая тень, протягивается вперед, обретая пугающий объем, одновременно наливаясь силой и проявляясь на физическом уровне. Я вздрагиваю, губы сами шепчут:
— Неплохой фокус.
В голове смятение, что-то незнакомое даже для Га-Хора. Но не выдержав тень не обретает полный объем, распадаясь на истаивающие в воздухе темные лепестки. Это была последняя попытка со стороны колдуна сделать хоть что-то. Но перед тем как окончательно умереть, он вдруг ловит мой взгляд, в глазах вспыхивает изумление.
— Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже… — не договорив, он замолкает. Изуродованное язвами лицо застывает, превращаясь в посмертную маску. В этот раз действительно навсегда.
6.
«Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже…» — и взгляд полный изумления на изуродованном язвами лице.
Я тряхнул головой, прогоняя видение. Он меня узнал, узнал черт возьми, точнее не меня, а Га-Хора. Но как? И откуда?
Дрова в огромных количествах нашлись в задней части дома-казармы. На месте кострища сложили поленницу, сверху покидали трупы уродцев-каннибалов. Мертвый маг, как и полагается предводителю, занял место на самой вершине. Следом полетел горящий факел. Огромный костер занялся мгновенно, в ненастное небо уходил густой маслянистый дым от сгорающих мертвецов.
— Ты заметил, что среди них не было женщин? — спросила Тара, наблюдая за погребальным кострищем, стоя рядом со мной.
С моей стороны последовал неспешный кивок.
— Заметил, — собственно об этом проболтались наемники, обходить и рассматривать каждого мертвяка я не стал, имелись дела поважнее.
Воительница помолчала.
— Про странные шрамы тебе видимо тоже рассказывать не надо, — сказала, спустя пару секунд.
Я нахмурился.
— Какие шрамы?
По губам рыжей скользнула ехидная улыбка.
— На которые не обратили внимание мои не слишком наблюдательные подчиненные, занятые более насущными делами вроде поиска ценностей, оставшихся от разграбленных караванов.
Я не повелся на провокацию.
— Но на которые обратила внимания их несомненно более наблюдательная предводительница, — произнес ровным, спокойном голосом, одновременно показывая, что выспрашивать не собираюсь, но так и быть послушаю ответ.
Валькирия демонстративно вздохнула.
— Трудно с тобой маг, даже пытаться угадать не хочешь.
— Я в угадайку еще в детстве наигрался, — сказал я вновь спокойным размеренным тоном.
Рыжая поняла, что никто упрашивать ее не будет и наиграно обиделась, но потом все же сдалась:
— У каждого мертвеца в районе затылочной части нашли продолговатый шрам, — сказала, помедлила и продолжила: — У всех одинаковый, что говорит о том, что это не случайность, — короткая пауза. — Кажется твой приятель, зачем-то резал их, а потом зашивал.
— Мой приятель? — удивился я.
Огромный костер полыхал, на поляне не было ветра, столб грязного-темного дыма уходил вертикально вверх, марая чернотой осенние низкие свинцовые тучи. Охотница внимательно на меня посмотрела, игнорируя скрытое капюшоном верхнюю часть лица, будто глядела прямо в глаза.
— Мы все были там, когда колдун испустил последний вздох, и слышали его слова, — копируя мой безэмоциональный тон, произнесла воительница.
Я мысленно скривился. Проклятый уродец, подставил своим дурацким признанием. Не мог молча сдохнуть, можно было бы избежать этого разговора.
Перед глазами встало лицо, изуродованное язвами и волдырями. С бледной кожей, под которой тянулись выпуклые прожилки синих вен, тонкими лягушачьими губами, впалыми носом и такими же запавшими глазами, безволосый череп бугрился уродливыми наростами.
Мятежник — именно так он меня назвал, перед тем как окончательно умереть.
Проклятый ублюдок, не мог промолчать.
