— Он узнал тебя, — утвердительно сказала рыжая. Слова не прозвучали обвинением, но в них присутствовало столько подозрительной настороженности, что можно потрогать руками.
Да узнал. Рассмотрел и узнал. Конечно, не меня, а Га-Хор Куэль Ас-Аджари, имперского заклинателя. А точнее его сущность, ставшую частью моего сознания. Учитывая, что жил он пять столетий назад, следовал ошеломляющий вывод, что колдун тоже жил в те времена. Это было удивительно, даже невозможно, но от фактов не скроешься.
Назвал мятежников, значит сам относился к лоялистам, выступал за подчинение Коллегии Имперскому Двору. К чему это в конечном итоге привело известно.
— Он узнал тебя, — повторила валькирия, не дождавшись реакции.
Она не спрашивала, констатировала факт. Неудивительно, ведь в момент смерти стояла рядом. Она и еще десяток наемников, подоспевших к финалу, и принявших в последних секундах жизни колдуна деятельное участие. Изрубили в фарш, причем буквально, настолько испугались, увидев, как кости и плоть сращиваются. Даже у меня по спине пробежал холодок, настолько зрелище выглядело пугающе.
— Скажем так, мы учились в одном месте, — неспешно проронил я, поняв, что просто так от меня не отстанут.
— Что это за место? — быстро спросила рыжая.
Глаза валькирии опасно сощурились, словно уже прикидывала не позвать ли на помощь, порубить на куски еще одно порождение черной магии. И неважно, что «чудовище» пока стоит рядом смирно, скрывая лицо под капюшоном плаща.
— Место, которого давно нет, — туманно ответил я. Не рассказывать же о Коллегии.
Факто того, что мертвый колдун был из времен Старой Империи до сих пор вызывал шок. Га-Хор его не помнил, по крайней мере в тех обрывках памяти что сохранились ничего не всплыло. С другой стороны, маг перестал выглядеть как прежде, так что кто знает. Может сидели за кружечкой эля в таверне неподалеку от учебных корпусов Коллегии. Все-таки дело обстояло пять веков назад.
Оба заклинателя победили смерть и дожили до нынешних времен, и оба в разных обличьях. Правда использовали для этого разные методы. Га-Хор превратился в бесплотную тень, и попытался занять чужое физическое вместилище — не слишком удачно. Мертвый уродец выбрал иной путь, более мерзкий, но столь же сомнительный с этической точки зрения.
Теперь понятно, для чего нужна сложная магическая структура, уходящая в верхние слои тонкого мира, таким образом колдун продлевал себе жизнь. Без побочных эффектов в виде физических уродств правда не обошлось, но в целом конструкт успешно выполнял свое предназначение.
Если подумать, хороши оба, один хотел завладеть чужим телом, второй сосал жизненную энергию из людей, как астральный вампир.
Что касается остальных местных обитателей, то судя по одинаковым шрамам в затылочной части, похоже к ним применили некое хирургическое вмешательство, не исключено в связке с магией. Скорее всего для слома воли и подчинения, превращая в послушных рабов.
А вот людоедство стало практической потребностью. Жрать в проклятом лесу нечего, кормить рабов чем-то надо, вот и выбрал путь наименьшего сопротивления, не особо терзаясь моральными принципами. К этому моменту он зашел так далеко, что поворачивать назад было поздно. Сам наверняка тоже жрал человечину, за пять веков и не к такому привыкнешь.
— Что нашли в погребе? — я покосился на рыжую.
Воительница скривилась, неохотно кивнула.
— Что и подозревали — подвешенные к потолку тела, — пауза. — Похоже это была их кладовая.
В голосе неприкрытое отвращение. Понимаю. От таких «заготовок на зиму» у любого пропадет аппетит. За исключением местных разумеется.
— Я приказала похоронить их отдельно и поставить надгробный камень, — продолжила Тара.
Я кивнул, признавая правильность такого подхода. Нечего мясникам и жертвам делать в общей могиле. Людоедов вообще следовало бросить на поживу воронью, но как оказалось, они тоже оказались своеобразными жертвами.
Огонь продолжал полыхать, черные клубы маслянистого дыма уходили наверх. На другое стороне поляны наемники разбирали трофеи. Предположение, что найденное в разграбленных купеческих караванах добро уродцы приносят сюда, нашло подтверждение. В одной из комнаты дома-казармы обнаружились сваленные в беспорядке многочисленные вещи. Большая часть, как и предсказывала Тара, давно пришли в негодность, но кое-что сохранилось и дележом остатков сейчас занимались бойцы, азартно споря и позабыв о событиях, которые к этому привели.
В чем-то подобное отношение к жизни выглядело даже соблазнительно. Никаких забот, никаких мыслей о будущем. Взяли с боя добычу, поделили, остались довольны. Никаких размышлений на тему: что, как и почему. Только радость, что рисковали жизнью не понапрасну.
— Жизнь — это совокупность решений, принимаемых каждый день, — не знаю зачем, тихо изрек я старую поговорку мар-шааг.
Воительница услышала и заметила:
— Я слышала что-то подобное раньше.
Я поневоле заинтересовался.
— От кого?
Рыжая пожала плечами.
