Неизвестный маг до самого конца не хотел этого понимать, более того, он пытался укрыться от собственных поступков за сухим столбиков цифр и методичным описанием экспериментов. Он так боялся, что все это когда-нибудь выплывет, став достоянием истории, что даже нигде не упоминал своего имени. Потому что глубоко внутри понимал, что делал отвратительные вещи, за которые его будут проклинать.
Потому что сначала вы делаете выбор, а затем выбор делает вас.
Он сделал свой выбор очень давно, на заре падения Старой империи. Судя по немногочисленным заметкам на полях, как и Га-Хор, он являлся выходцем из Коллегии, но в отличие от него проживал не на окраинах, а в центральных районах и смог воочию увидеть во что превратилось некогда процветающее огромное государство в миг слома.
И он бежал, не выдержал. Так испугался, что забился в глухую дыру, какую смог только найти. А засев там, решил превратить ее в неприступную крепость, чтобы обезопасить себя от бывших коллег и любых других, кто попробует сунуться в чащу.
Да, изначально заклинания строились, как чисто защитные плетения, и они на самом деле заставляли только крепко заснуть. В дальнейшем подручные колдуна выносили заснувших за пределы рощи, показывая, что нежданным гостям здесь не рады.
Трудно сказать, кто и когда первым предложил не просто убирать заснувших под действием колдовского сна за пределы Урочища, но и параллельно избавлять их от ценностей. Но вскоре это вошло в обязательный обиход.
Дальше больше, заклинания развивались, появились наметки, как превратить их в гигантский источник вечной жизни, за счет жизненной силы других.
И опять же, из записей в тетради было непонятно, когда именно наступил переломный момент и что ему предшествовало. Подозреваю, маг стал задумываться о будущем и о приближающейся смерти. Снаружи бушевали войны за наследие павшей империи, а в его персональном мирке царил мир и покой. И он сделал очередной выбор, решив пойти дальше, убивая людей и забирая их жизненные силы для собственных нужд.
Действие за действием, поступок за поступком, снежный ком начал расти и покатился, превращаясь в лавину.
В какой-то момент настала пора экспериментов над собственными людьми. И опять же, неизвестно что этому предшествовало, подозреваю какая-нибудь попытка бунта, но вскоре все обитатели Мертвого Урочища за исключением его властелина обзавелись приметными шрамами в затылочной части мозга.
Операция по хирургическому вмешательству была подробно описана на страницах журнала-дневника. В разрез помещалась металлическая пластинка с выбитыми рунами, создававшими связь с главной структурой заклятья. Подобное вмешательство через тонкий мир истощало организм марионетки, и периодически их приходилось менять. Подходящие экземпляры забирались из забредших в чащу путников, которые не успевали засыпать и кого брали в плен.
Это была информация, за которую многие короли отдали бы целое состояние. Но функционировали пластинки только в плотной связке с основным заклинанием и за пределами Урочища переставали работать.
Если бы вдруг какой-нибудь монарх возжелал повторить эксперимент, превращая подданных в послушных кукол и тем самым избегая даже намека на потенциальный бунт или дворцовый переворот, то ему пришлось бы полностью воссоздавать структуру обширного плетения, накрывающего дубовую чащу. А это потребовало бы немало времени, возможно века. По крайней мере именно столько создавал свою сеть безымянный повелитель уродцев.
Что касается дальнейших событий в чаще, то каннибализм стал следствием уже принятых решение, став естественным продолжением трансформации личности колдуна. Поедание людей уже не выглядела чем-то запретным, и он легко ввел в меню человечину.
Череда принятых решений подошла к логическому концу. Превращение окончательно завершилось.
Сначала вы делаете выбор, затем выбор делает вас…
— Погода меняется, — заметила Тара.
Взгляд Охотницы метнулся наверх, низкие свинцовые тучи налились тяжестью, похолодало. Мы покинули Мертвое Урочище, оставляя позади неприветливую стену массивных дубов, впереди раскинулась холмистая местность с редкими вкраплениями каменистых образований. Из-за того, что пришлось ехать не по главной дороге, выбрались из чащи сбоку и теперь делали крюк, пытаясь вернуться на тракт, ведущий к центральным районам в сторону побережья.
Я захлопнул тетрадь, обложка из плотной черной кожи припечатала листы, как камень, взглянул на небо, а затем оглянулся назад. Черная полоска проклятой чащи теперь едва виднелась на краю горизонта.
— Вот видишь, мы выехали из Урочища, и нас снова не затянуло обратно, — рассеяно обронил я.
— Похоже ты не особо переживал по этому поводу, — заметила Тара, кивнула на записки мертвого колдуна в моих руках. — Гляжу интересное чтиво, ты даже головы не поднимал, пока ехали.
— Я знал, что все будет нормально, — ответил я, пожав плечами. — Зачем отвлекаться, мучаясь бесполезными переживаниями?
