Незнакомец приобрел жилье в городе, платил чистым золотом, и, судя по всему, довольно много. Затем делал покупки в Торговом и Чародейском кварталах, тратил не скупясь. Кое-кому могло не понравиться, что такого человека не пускают в город, только потому что троице братьев Саграси он чем-то не понравился. В конце концов, Последний Приют изначально создавался, как убежище для всех, кого не приняли в других землях.
— В Денежном точно выдвинут претензии, — тихо заметил Феликс, без труда угадав, о чем морщит лоб средний брат.
— Стоит пойти молве, что в Последнем Приюте берут деньги, а затем не пускают обратно, как сюда перестанут приезжать, — поддержал Грег. — За такой урон репутации торгаши с дельцами с нас строго спросят. И не слезут, пока не компенсируем весь ущерб. А насчитают они сразу и много.
Да, это была проблема, и Саймон вновь неохотно кивнул. Он хотел посмотреть на чужака. Посмотрел. И что дальше? Только сейчас он вдруг понял, что если тот не сделает ничего провокационного, то воспрепятствовать ему вернуться обратно в город просто так не получится.
Вот если бы он только сейчас въезжал, не успев купить жилье и не потратив огромные суммы у местных торговцев, тогда дело иное. Но теперь поздно, остальные обязательно поднимут вой. Особенно в Денежном и Торговом кварталах, те всегда думают, что чародеи их зажимают и в любом действии видят ущемление своих прав заработать.
Как и все, Саймон знал истоки такой нелюбви. Монополия на изготовление и продажу магических кристаллов, которыми пользовалось почти все население города под горой, вызывало у денежных воротил зубной скрежет. Они бы хотели прижать наглых магов, перехватив торговлю ценными накопителями, но не могли, и от того злились. И не упускали случая навредить строптивым конкурентам в сфере торговли.
Этим случаем они обязательно воспользуются. Будь потраченные чужаком суммы меньше, проблем бы не возникло, но за несколько дней выложив больше полутора тысяч золотых он приобрел не только любовь торговцев, но и заработал себе иммунитет от поползновений со стороны «коллег» из Чародейского квартала. Чьи обитатели тоже захотят узнать, почему это братья Саграси мешают честным торговцам зарабатывать, ведь проклятый колдун накупил целую кучу ценных ингредиентов в магических лавках.
В общем, все сложно и запутано. Это была проклятая политика, где взаимные интересы главных действующих лиц города были между собой тесно переплетены. Потянешь за одну веревочку и поднимется такой вой, который еще долго не стихнет.
— Ладно, поднимай решетку, — Саймон хмуро кивнул стражнику.
Стоящий в стороне от массы крестьян одинокий всадник сохранял ледяное спокойствие. Со стороны он напоминал каменную статую с наброшенным на голову капюшоном, выглядел мрачно и зловеще, обычные люди неосознанно старались держаться от него подальше.
— Ты же хотел с ним поговорить, — напомнил Феликс. В голосе младшего проскользнули ехидные нотки.
Саймон поморщился. Вместо него ответил Грег, сообразивший в какое затруднительное положение попал средний брат.
— И что это изменит? Чужак пообещает вести себя смирно, не нарушать местных порядков. Собственно, он так и делает. У нас нет основании не пускать его, особенно после того, как он купил здесь жилье, став официально жителем города. Сделаем так, остальные нас съедят за нарушение старинных традиций, когда любой беглец мог получит в Последнем Приюте убежище, если соглашался жить по правилам.
А это означало будь чужак хоть самим темным владыкой, это ничего не меняло. Он купил здесь жилье, потратил в городских лавках деньги, а значит никто не мог воспрепятствовать ему вернуться обратно.
— Но присматривать за ним все же стоит, — задумчиво проронил Саймон, наблюдая, как оживившиеся крестьяне толкаясь, ринулись в сторону ворот, когда заскрипела, поднимаясь решетка. Всадник с надвинутыми на голову капюшоном потянул поводья и неспешно двинулся следом.
Забавное все-таки явление — вольный торговый город, с коммерческой точки зрения уникальное для средневековья, имеющее свою вертикаль власти и порядки, основанные на странных вещах, непривычных в мире, где происхождение играет главную роль.
Владей городом под горой граф или герцог, он просто мог приказать не пускать чужака, который ему не по нраву. Он даже объяснять бы ничего не стал, просто велел вышвырнуть вон, и приказ был бы исполнен.
Другое дело вольный город, подобный абсолютизм здесь не в чести. И дело даже не в самих горожанах, а в попытке сохранить баланс между основными группировками города. Если чародеи начнут указывать, кого впускать, а кого не впускать, ориентируясь на свое мнение из разряда: он нам не нравится, то лидеры других кварталов сочтут это ущемлением своих прав и обязательно вмешается.
Потому что нужен баланс. Чтобы не возникло узурпации власти, от которой в свое время такие полисы и бежали, основывая независимые поселения вдали от крепкой хватки родовой аристократии.
