— Ну, да, — подтвердил Марк. — Позитивам это нафиг не сдалось. Для них адепты — расходный материал.
Вновь повисла пауза. Алес размышлял над тем, что сказал Марк, а тот как будто все собирался спросить парня о чем-то. Наконец, он прервал молчание.
— В лазарете ты сказал, что не убивал, — начал он, тщательно подбирая слова. — Знаешь, все так говорят. Но ты… ты похож на домашнего сынка, по случайности вляпавшегося в серьезную переделку…
— По большому счету, так и есть. Вот только «вляпался» я вполне осознанно, — решительным тоном заявил Новак, не дав собеседнику закончить фразу. — Есть нечто, что я должен сделать. Это поможет предотвратить бессмысленное кровопролитие.
Ответ был более чем исчерпывающим. К тому же, Марк с самого начала догадывался, что парень не так прост.
В двух километрах от украинско-румынской границы автомобильное движение было блокировано. Алесу и Марку пришлось оставить фургон у обочины и отправиться дальше пешком. Навстречу им то и дело попадались беженцы из Дьяково, несущие на загривках свои пожитки. В селе оставаться было опасно, и каждый спешил, как мог, поскорее убраться подальше от границы.
Они прибыли в населенный пункт уже затемно. Очевидно, сюда съехались все негативы Закарпатья. Но Марк оказался прав, им действительно не было дела до беглецов. В скоплении сотни аур их просто не замечали. К вечеру обещали заморозки, и нужно было где-то устроиться на ночлег. Они заняли крайний дом в одной из периферийных улиц. Хозяева покинули его в спешке, так что даже двери оказались не заперты. Марк все время молчал, но Алес и так знал, что завтра им предстоит перейти границу. И, учитывая частоту стычек негативов с адептами, предприятие обещало быть трудным и опасным.
Марк разбудил Алеса рано утром. За окнами было еще темно, но румын уже собрался. Новак переоделся и наскоро перекусил. Злоупотреблять молчаливым гостеприимством дома не хотелось, но совсем не воспользоваться им было грешно.
Не смотря на ранний час на улице было оживленно. По разговорам Алес понял, что несколько отрядов адептов ночью расположились недалеко от границы. Группа парламентеров, отправленных на переговоры два часа назад, до сих пор не вернулась, и связь с ними утеряна. Разведотряд тоже молчал. Негодование и страх среди заклинателей росли. Старейшинам с трудом удавалось удерживать контроль над своими семьями.
Через час негативы вынуждены были вступить в открытый бой. Алес и Марк стояли на краю лощины, через которую пролегала граница двух государств, и смотрели, как внизу обезумевшие негативы и адепты резали друг другу глотки, вырывали глаза. Воздух наполнился злобой и смертью. Новак в отчаянии взглянул на пограничников, наблюдавших за всем со стороны.
— Почему они не стреляют? — воскликнул он, обращаясь к Марку.
— Приказ, — поморщившись, ответил тот.
— Какой еще к черту приказ?! — взмолился Новак.
— Не отвечать на провокации, — пояснил Марк коротко.
— Но ведь это же безумие!
— Нет. До тех пор пока ни один солдат не спустит курок, это всего лишь беспорядки среди гражданского населения. Но стоит кому-то из них присоединиться к своим, вот тогда-то начнется настоящее безумие. Война. И не только здесь — на протяжении всей границы.
Алес зажмурился. При виде крови, внутренностей и обезображенных трупов, устилавших мерзлую землю, к горлу подступала тошнота
Чей-то отчаянный вопль заставил открыть глаза. Один из негативов примерно его возраста угодил в лапы двух адептов. Новак неосознанно бросился ему на помощь, но Марк схватил его за руку. Поляк ответил ему свирепым взглядом. Тот лишь угрюмо покачал головой.
— Не они наша цель, — сухо произнес он, презрительно глядя на адептов. — Идем.
