Они медленно спустились с горы, прокладывая себе путь среди мечущихся в яростном припадке людских тел. Марк едва слышно шептал слова заклинаний, поражая одну цель за другой. Алесу же пришлось припомнить все уроки рукопашного боя, что он получал в своей жизни. Едва ступив на окровавленную землю, он был атакован бритым наголо адептом, вооруженный самодельной гизармой с укороченным древком. Противник был с Алесом одного роста и комплекции. На обнаженном до пояса теле пестрели свежесделанные надписи на латыни. От покрасневшей кожи валил пар. Дикие глаза были полны самозабвенной злобы. Новак едва успел увернуться от первого удара и отскочить на пару шагов назад. Он не испытывал страха, хотя здравый смысл, еще не до конца покинувший его, подсказывал, что в результате этой схватки один из участников умрет. Новак огляделся в поисках подходящего оружия. В трех метрах от него в позе морской звезды распластался грузный адепт. Из груди его торчала рукоять квилона с дискообразным эфесом и изогнутой гардой. Поверженный противник адепта с клинковой бритвой в горле лежал рядом. Алес подался в их сторону, но румын перегородил ему дорогу. От второго удара увернуться не удалось, прямой клинок пронзил плечо. Поляк зарычал от досады и отступил еще на шаг, зажимая рану ладонью. Правая нога по щиколотку погрузилась в гравий. Он поддел каменистую почву носком и швырнул ее в лицо противнику. Тот прикрыл глаза всего на секунду, но этого Алесу оказалось достаточно, чтобы обойти адепта слева и завладеть оружием. Кинжал, впрочем, оказался не слишком удобным. Лезвие было слишком длинным, а рукоять черезчур узкой.
А вот бритва легла в руку как родная. Он выставил квилон вперед, обороняясь, руку сжимавшую бритву отвел назад. Румын сделал несколько резких выпадов, норовя пробить защиту, но Алес парировал каждый удар. Лицо противника исказилось злобой. Удары стали резче. С каждым разом он открывался все больше. Улучив момент, Новак перешел в наступление. Лезвие бритвы прошло по запястью, затем по локтевому сгибу. Адепт презрительно усмехнулся и с новой силой обрушил на поляка гизарму. Тот уклонился и полоснул по другой руке. По всей видимости, как и Алес, противник не чувствовал боли, хотя из разрезов кровь стекала ручьем. Прошло еще несколько минут, прежде чем румын заметил, что что-то не так. Он уже с трудом мог удерживать оружие. С искренним недоумением во взгляде он уставился на Алеса.
— Tendoanele(1), — пояснил Новак, отобрав у него гизарму.
Нескольких крепких ударов оказалось достаточно, чтобы отправить румына в нокаут. После, сунув бритву в задний карман брюк, он поспешил за Марком, удалившимся на добрую сотню метров.
Прошло минут тридцать, прежде чем они достигли дна лощины и начали взбираться вверх по склону. Марк все так же шел впереди, расчищая дорогу. Новак прикрывал его со спины. Чем выше они поднимались, тем меньше невменяемых бойцов им попадалось. Нет, количество желающих убить их не уменьшилось. Просто теперь против них все чаще выходили обученные и опытные адепты.
Алес орудовал гизармой, по возможности стараясь не использовать острие, а если и колол, то так, чтобы противник от полученного ранения не скончался. И дело было не столько в гуманизме, сколько в боязни собственной реакции. Он не был уверен, что не сорвется после убийства и продолжит следовать выбранному пути. Марк со скепсисом наблюдал за действиями товарища, хотя и понимал, что их взгляды на вещи сильно различаются.
Наконец, достигнув вершины склона, они вышли на ровную каменистую площадку. Впереди в сотне метров от них, в окружении двух десятков охранников, расположился режиссер этого кровавого спектакля. Еще не разглядев его, Алес заметил ауру позитива. Мужчина в плаще защитного цвета с капюшоном стоял на коленях, сложив ладони на уровне груди. Из уст его вырывались строфы, отдаленно напоминающие священное писание.
Марк шагнул вперед, и в тот же миг пара охранников чтеца бросилась ему навстречу. Новак приготовился контратаковать, но румын, подняв над головой единственную руку, громко произнес:
— Трэйлла.
____________________________________
(1) Tendoanele (румын.) — сухожилия
Лица адептов побледнели, в их глазах отразился ужас. Один из них упал на землю и стал биться головой о камни, издавая истошные вопли. Другой остался стоять на месте, будто вкопанный. Руки его затряслись, а взгляд остекленел. Очевидно, каждый переживал безумие по-своему.
—В начале было Слово, все сущее было сотворено Словом. Все чрез Него появилось и без Него не появилось бы ничего, что должно было. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. Слово дано было людям, дабы познали они Истину и уверовали в Силу Его. И слово было: Санарэ(1). И на тех, кто принял Слово, снизошла благодать его… (2)
Чтец повысил голос. Проклятые адепты начали приходить в себя. Марк ядовито ухмыльнулся.
— Апелпесия(3), — прокричал он, охватывая всю свиту позитива. Адепты один за другим, схватившись за голову, упали на колени.
